– Ох, больше ничего. Ну еще я прочитала, что кого-то там убили из-за типа протестов или вроде того. Но разве всего этого нет в других странах?
– Да есть, конечно.
– И какой тогда смысл?
– Смысл в том, чтобы ты поддержала того, кого мы не будем называть по телефону. Смысл в том, чтобы ты тоже выразила несогласие и протест, ясно? Попробуй вызвать в себе чувство протеста.
– У меня чувство протеста против этого бреда! – закричала Юля.
Спустя неделю после отъезда из М. как-то утром позвонила Лида и сказала, что собиралась звонить еще несколько дней назад, но не все сразу поняла.
– Я смотрю: водки для растираний в бутылке нет, подумала, ну, закончилась, Купила другую бутылку. На следующий день прихожу: половины опять нет. Ну, бабулечка мне наплела что-то – что много раз себе стопы растирала, потому что холодно. Ну я что? Я ничего. И так у нее постоянно водка уходила – просто бутылка за три, а то и за два дня, а сегодня я не могла ее добудиться, и вонища от нее жуткая, проспиртовалась бабулечка ой-ой-ой! Не знаю, Юленька, так можно ведь и сердечный приступ заработать, и что хочешь в ее-то возрасте. И с лекарствами от Паркинсона пить-то ведь нельзя! Ну да и вообще. Что делать будем?
Как несколько дней назад, когда закричала клиентка с окровавленным пальцем, Юля почувствовала, будто у нее что-то стукнуло в голове – тук – и тишина.
– Водку отберите. Вообще отберите. Совсем. И не приносите больше. Пускай греет ноги горячей водой. Сама она до магазина не дойдет. А… И соседям, пожалуйста, скажите, чтобы они ей ни в коем случае не приносили.
– Хорошо, Юленька. – Лида замялась. – А чего это она вдруг? Как ты думаешь?
– Нервы. Все болезни от нервов, всё от нервов, – строго сказала Юля.
На том и порешили.
Весь день Юля тряслась – переживала, что в пьяном виде бабушка может кому-нибудь что-нибудь сболтнуть. Позвонила Мишке – попросила через день навестить, проверить, нет ли в доме водки, трезвая ли баба Рая, удостовериться.
Клиенты раздражали неимоверно. Один, полный, низенький молодой человек, рассказывал, что у него болит горло и почему-то воспалились железки под языком:
– Понимаете, это как когда десна, например, воспаляется при стоматите. Вот такие же почти ощущения под языком, только еще болит, и там набухло какое-то красное мясцо, и появились красненькие бугорки, так сложно объяснить, вот посмотрите!
Молодой человек открыл рот, поднял язык вверх и даже привстал, чтобы Юля могла лучше разглядеть его «бугорки». Юля сочувственно вздохнула. Пахло изо рта отвратительно.
Другой клиент, девушка лет тридцати с хвостиком, исповедовалась на тему того, как сложно снова влюбиться и довериться мужчине:
– Вы смотрели шоу «Замуж за Бузову»? Вот Бузова мне не очень нравится, но в принципе что-то в ней есть. И шоу хорошее. Но ведь в реальной жизни десять мужиков не придут бороться за ваше сердце! У нее вот приходят, и то она не может никого выбрать толком. Оказывается, один не заинтересован, другой дурак, третий пришел ради денег, четвертому еще что-то от нее надо. Всем от тебя что-то надо, и никому не нужна девушка. Нет мужиков! Нет!
Третий клиент, пожилой ухоженный мужчина, рассказывал Юле о том, какой у него загородный дом в Подмосковье, сколько комнат, чем отделана ванная комната, примыкающая к спальне, какие виды из окон. При этом мужчина подмигивал, нахально улыбался, флиртовал напропалую, и Юле все время хотелось послать его подальше и заорать, чтобы он засунул свой дом себе в одно место. Но Юля так и не послала и так и не заорала.
Последняя клиентка жаловалась на мастопатию: «У меня груди от стресса так набухли, так болят, ну прямо невозможно ходить, больно ужасно, и лифчик надевать больно, все давит, жмет, и я как будто потолстела, то есть это какое-то гормональное, и я теперь не знаю, как от этого избавиться! Ничего не помогает, к груди не притронуться, я и мастодинон принимаю, и гелем каким-то мажу, а во всем виноват мой старый муж, дурак, урод, всю жизнь мне испортил, молодость отобрал! Теперь из-за него сиськи как арбузы!» Женщина принималась рыдать.
Юля все внимательно выслушала, доделала работу и пошла к себе. Она хотела позвонить бабе Рае, но вдруг опять позвонила Лида.
– Что случилось? – упавшим голосом спросила Юля, предчувствуя плохие новости.
– Ой, Юленька, совсем беда! Я утром оставшуюся водку унесла, сейчас прихожу, бабулечка не в своем уме, совсем крыша съехала: не узнает меня, какой-то бред несет, не знает, где она, какой год, просто как умалишенная! И пахнет от нее корвалолом! На всю квартиру корвалолом этим воняет. И пузырек пустой стоит на столике. Весь корвалол выпила. Я скорую вызвала, так это оставлять нельзя, ее сейчас забрали в больницу, сказали, будут промывать, капельницу ставить. Юленька, мне так жаль! И что на нее нашло?
И в третий раз за последнее время Юля почувствовала, как что-то стукнуло у нее в голове.
– Юленька? Ты меня слышишь? – спросила Лида.
