Для меня не было секретом, что последнее время в отношении подчинённых я полная задница. Люди старались лишний раз без особой нужды не попадаться мне на глаза. И я их понимал. В присутствии посторонних, к которым у меня не было хоть каких-то мало-мальски тёплых чувств, моя хандра и апатия быстро сменялась раздражением и злостью. Я, как истеричка, срывался на людей по поводу и без, потому желающих со мной пообщаться было немного.
Дженни тоже опасалась меня и даже сейчас это было видно, но в её взгляде было больше желания, нежели страха. Мысленно я линчевал себя за то, что когда-то по глупости спутался с ней. Тогда был очередной дерьмовый день, Оливия с самого утра сплясала румбу на моих нервах, переговоры с потенциальными партнёрами не удались, и к вечеру я просто был переполнен отрицательными эмоциями. Это был как раз тот период, когда я готовился утопить Уайта и держался от Кристы подальше для её же блага. В те дни я предпочитал снимать лишнее напряжение проверенным способом, с помощью секса. Тогда я пригласил Дженни в свой кабинет в конце рабочего дня и, после недолгого сопротивления, оказанного скорее для галочки, поимел её прямо на рабочем столе. После я какое-то время, пока дело Уайта не было закончено, практиковал такой способ релаксации, девушка была не против. Я сразу сказал ей, что это только секс и ничего более, повысил зарплату и периодически баловал премиями, вроде нас обоих всё устраивало. Когда решил заняться планом «вернуть Кристу», поставил точку в этой связи, и вроде как Дженни согласилась. Потому сейчас мне был непонятен её порыв, учитывая, что мы уже давно решили этот вопрос.
Знакомая злость стало подниматься в душе. Девушка обошла стол и склонившись, поцеловала меня в шею. С раздражением смотря на манипуляции бывшей любовницы, я задавался вопросом: какого хрена я не уволил её ещё давным-давно? Да, мне казалось это низким и недостойным поступком, тем более секретаршей она была толковой, но, как показывала эта ситуация, с ней придётся попрощаться.
— Какого хера ты делаешь? — зло прошипел я, ухватив её за запястье, когда проворные пальчики начали расстегивать на мне ремень.
— Хочу помочь вам расслабиться, — пискнула испуганно девушка, она явно рассчитывала на другой эффект от своих действий.
— Я тебя просил об этом? Мы кажется уже всё решили, — процедил я сквозь зубы, отталкивая девушку от себя.
— Но я… — начала было Дженни.
— Уволена, — оборвал я несносный лепет.
— Но, мистер Джонсон! — возмущённо воскликнула девушка.
— В своё время я чётко обозначил все границы. Ты, похоже, этого не поняла или просто решила проигнорировать. Уходи. Расчёт получишь в бухгалтерии, — холодно и категорично произнёс я.
Бросив на меня злобно-обиженный взгляд, Дженни пулей вылетела из кабинета. Чёрт бы её побрал! Несмотря на принятое некогда решение соблюдать верность Кристе, остановиться сейчас, оттолкнуть девушку, которая так открыто предлагала себя, соблазняла, было адски тяжело. И если совесть и разум аплодировали мне, то тело сводило судорогой сильнейшего желания. Как же хочется трахаться! Грёбанное обострённое восприятие! Ещё один побочный эффект на уровне психики. Меня кидало из крайности в крайность, от полного безразличия до сильнейшего восприятия любых внешних раздражителей. Как сейчас: по сути, Дженни ничего особого сделать не успела, но я завёлся до предела и теперь старательно пытался взять себя в руки.
— С твоей секретаршей явно что-то не так, — проворковал до зубного скрежета знакомый голос. — Сидит в приёмной вся в слезах и соплях. Милый, зачем же ты обидел девочку?
Оливия стояла на пороге кабинета, как всегда холёная и ухоженная. Такие, как она, невольно притягивали мужские взгляды, но я уже насмотрелся в своё время, поэтому ощутил лишь усиление раздражения, которое грозило выплеснуться наружу, и я опасался за последствия.
— Тебя это разве касается? — осведомился я холодно.
— Нет, — пожала плечами экс-супруга.
— Чего тебе надо? — разводить пустую полемику не было никакого желания.
— Не поверишь, но я просто захотела тебя увидеть, — произнесла Оливия.
— Посмотрела? — спросил я едко.
— Я скучаю, Адриан, — в голосе грусть.
— Прости, но ничем помочь тебе не могу, — сухо резюмировал я. — Поэтому, если это всё, можешь идти. Не трать своё и моё время.
— Нет, это не всё. Адриан, так случилось, что я курсе твоей небольшой проблемы, — услышал слова Оливии, я сразу напрягся. — Хоть ты и являешься полным засранцем, но ты мне не чужой, и я по своим каналам пробила, во что ты вляпался. Твое стремление обрубить все и сразу похвально, но к чему так мучить себя? Особенность этого наркотика в том, что можно бросать постепенно, просто уменьшая дозу. Да, так дольше, но зато без физических и психических мук. Всего каких-то полгода, плюс-минус месяц и всё, кошмар позади.
