— У большинства из вас существует выбор: кем стать, с кем жить, даже как умереть. Мне не оставили ничего. Разве это справедливо? Разве я заслужила порицания, только за то, что родилась в древнем роду? Разве я сама выбрала участь племенной кобылы и молчаливой куклы? Я спрашиваю вас, разве я заслужила унижения, только за то, что я ведьма? Разве жизни, которые я спасла и могу ещё спасти, борясь с последствиями хаотических выбросов и сотрудничая с департаментом правопорядка, не стоят того, чтобы я сама могла выбрать свой путь? Разве я сделала неправильный выбор, предпочтя клетке и забвению, служение народу? — Первые ряды согласно кивали, некоторые задумчиво почёсывали затылки, журналисты старательно записывали каждый звук, а вояки почти добрались до нас, приложив узкий коридор через людей. Мой голос с каждым словом всё увереннее и громче разносился над затихшим народом.
— Даёшь равноправие! — вдруг проскандировала Кнопка.
Я аж поперхнулась от неожиданности и шикнула на неё:
— Ты что творишь, Клара Цеткин недобитая? Какое равноправие в этом замшелом патриархате, суфражистка ты крылатая.
От Тая наши шипелки не укрылись, и вот взгляд, которым он меня наградил, мне совсем не понравился. Есть стойкое ощущение, что хочу, не хочу, а о перерождении придётся рассказать. Заодно по заветам Кнопки и проверим его на вшивость. При любом раскладе вечно отговариваться, что словечек и манер я понабралась у феи, не получится, слишком уж много времени проводим все вместе, а кавалеры наши далеко не идиоты. Лучше уж обожгусь и сбегу куда глаза глядят, чем буду вечно сомневаться в лояльности Тая и подстраиваться под образ благовоспитанной лиеры.
— Даёшь свободу выбора! — быстро переобулась фея, скандируя новый лозунг, под одобрительный ор столпившихся зевак.
Тем временем охрана добралась до нас и оттеснила наиболее рьяных активистов. Чувствуя себя по меньшей мере рок-звёздами в мировом турне, мы кучно двинули в сторону здания суда. И облегчённо выдохнуть получилось только после того, как массивные двери за нами сомкнулись. Выступление мне непременно ещё аукнется, но хоть намечающуюся свару удалось предотвратить. Не пуганный в этом мире народ, не знает понятий и методов, милых каждому земному борцу за идеалы. Хорошо ещё, что пока не дошли до анархистов, бомбистов и прочих террористов. А вот неизвестный пока, во всяком случае мне, злоумышленник умеет отлично манипулировать общественным мнением и заигрывать с толпой. И это не есть хорошо, нашлась бы парочка опытных провокаторов у входа и никакие крамольные речи бы не отвлекли разбушевавшуюся толпу.
— Опаздываем, — бросил Тай, хватая меня за руку и потянув в сторону монументальной лестницы.
Шустро переступая ногами, я не забывала оглядывать убранство суда. Вот зачем им столько помпезности? Где строгость, мрачность, хоть что-то настраивающее на серьёзный лад? Зачем эти позолоченные лепнины, мраморные скульптуры в альковах? Окатив взглядом напоследок огромный, украшенный в стиле «дорохо-бохато» холл, свободной рукой подобрала подол и, больше не отвлекаясь на пафосные интерьеры, поравнялась с практически бегущим вверх Тайрином.
Забег наш закончился у огромных позолоченных дверей, по обе створки которых пристроились охранники. Непроизвольно скривившись от этой нарочитой роскоши, отступила к диванам, стоящим вдоль стен. Хоть я и выбрала туфли на невысоком каблуке, но забег даром не дался и ноги мелко дрожали. Всё от пробежки, а не от нервов, точно-точно.
Но перевести дух даже на минутку эти изверги при исполнении, не дали. Стоило примостить зад на диванчик, как с протяжным скрипом, распахнулись золотые ворота, отнюдь не в рай.Сбоку нарисовался расторопный молодой человек в сером сюртуке и с поклоном предложил пройти в зал. Вскинув голову, с грацией истинной аристократки, заранее сочувствую тому, кто осмелится сказать, что это не так, я поплыла внутрь, под прицел сотни глаз. Игра началась!
— Достопочтенная коллегия судей, — высокомерно окинув зал, забитый народом, взял слово верховный судья лиер Риверг, когда все присутствующие расселись по своим местам. — Я объявляю открытым публичные слушания по делу о покушении на жизнь лиеры Дарины Рослейн. Рассмотрев комплексно все прошения, поступившие от уважаемой лиеры, а также ознакомившись с результатами, проведённого сотрудниками департамента правопорядка, расследования, принято решение об объединении всех исков лиеры Дарины.
Зал загудел, из пусть и скандальной, но по сути обыденной бытовухи, дело превращалось в информационную бомбу. Сам факт, что верховный суд стал вникать в мои проблемы, подтверждало, что дело «на карандаше» у сильных мира сего.
Между тем судья продолжал свою речь: