Он бы не умер от падения в любом случае. Метра четыре стена была в высоту, но он мог сломать себе что-нибудь будучи сброшенным, даже шею. Звериный вой был очень близко. Нюх у них отменный. Спрятаться не удастся. Нападать самому? Сколько он сможет протянуть? Он был слаб и, к тому же, не был уверен, что выдержит даже один Шаг. Скорее всего, его разорвет на части. Но, если другого выхода не останется, придется рискнуть. А пока он будет цепляться за жизнь другим способом. Максуд побежал вдоль стены. Если ему повезет добраться до Стрелы раньше, чем подойдут луксоры, то у него будет шанс выжить. Максуд мчался со всех ног, ему было трудно бежать, так как луну закрывала стена и под ногами в ее тени не было ничего видно. Пару раз он упал, но, подгоняемый диким ревом за спиной, вставал и бежал вперед. Вот уже недалеко номерной фонарь. За ним участок Стрелы. Где может быть лестница? Какая разница, если он не знает где именно Стрела. Сначала нужно найти его. Но как его найти, вряд ли тот будет выглядывать из-за края стены с протянутой рукой. Звериный вой был совсем рядом. Наверное, его уже учуяли. Идут по следу.
Максуд снова упал, поднялся и побежал дальше. Нога была мокрая. И вонючая. Он резко остановился. Развернулся и побежал в обратном направлении, более осторожно ставя ноги. Нашел то вонючее место — это был сток канализации. Его не было видно в темноте, но Максуд слышал журчание и вонь. Он вплотную подошел к стене, чтобы исследовать трубу. Жидкость доходила ему до колен. Руками пощупал трубу — слишком узкая, в такую не пролезешь. Тогда он принял решение. Максуд плюхнулся в эту жидкость и погрузился в нее с головой. Над одном из берегов этой траншеи росла трава и нависала над вонючей жижей. Именно там Максуд беззвучно выныривал глотнуть воздуха. Вонь была невообразимой, а когда жидкость начала просачиваться в рот, его чуть не стошнило. Но его не стошнило — на кону стояла жизнь. Удивительно, на что способен человек, когда его жизни угрожает опасность. Максуд слышал звериный вой. Страшный вой. Свирепый и пронзительный. Слышал шаги. И радовался. Радовался тому, что его запах обрывался через десяток метров. Именно туда пару луксоров и рванули. Вернутся ли они обратно, чтобы все еще раз проверить? Максуд не знал. Ему некогда было об этом думать. Главная задача — сохранить дыхание. Не блевать, не закашляться. Тихий выдох, тихий вдох, погружение. Нельзя было оставлять голову все время на поверхности, они могут уловить даже самый тонкий запах. Максуд нырял и выныривал. Вынырнуть, выдохнуть, вдохнуть, нырнуть. Главное — ритм. Максимально растянутый, но такой, который не позволит сбиться дыханию. Прошла целая вечность, пока рев начал отдаляться. Даже когда Максуд понял, что рядом никого нет, он все еще был в этой канаве. Вынырнуть, выдохнуть, вдохнуть, нырнуть. Ритм. Только когда их вой еле до него доносился, он позволил себе вытянуть голову и еще какое-то время провел в луже нечистот. Затем он вылез и выблевал все, что ел за последнее время.
Максуд отполз от лужи, снял с себя всю одежду, выкачался в траве, сгреб траву в охапку и как мог прочистил волосы. Теперь тошнило меньше. Наверное, внюхался. Он побрел вдоль стены. Издал крик, подражая незаглядке. Получалось у него не очень, но с каждым новым разом выходило все лучше. Он шел вдоль стены в надежде, что Стрела его услышит. С каждым новым шагом его надежды таяли. Вот уже и следующий номерной фонарь, возле которого заканчивается участок охотника. Максуд все равно до него дошел и еще раз издал клич. На этот раз ему ответили. Ответ пришел из того места, где он уже проходил. На слух — метров сто. Максуд пошел в ту сторону. Он прошел эти сто метров и снова крикнул незаглядкой. Ответ пришел почти сразу и еще дальше. Максуд снова пошел. Уже почти рассвело и поэтому он отчетливо увидел спущенную лестницу. Взобрался по ней и сказал Стреле отойти. Охотник закрыл нос рукой и повиновался.
— Это звери с тобой такое сделали? — шутливо спросил Стрела.
— Нет, это они так обделались, когда меня увидели. — отшутился Максуд.
— Присядь, чтобы меньше девок тебя видело, а то начнут спрашивать всех о тебе. Латону тогда ничего не достанется. Я скоро приду.
