До всего случившегося я не знала, что любить и ненавидеть человека можно в равной степени. Эта сволочь рвет мое сердце на части своими выходками. Сводный стал неотъемлемой частью моих мыслей. С каждым разом он пробирается все глубже. Его нет уже три чертовых дня, а я до сих пор чувствую его пальцы у себя в трусиках и горячие губы на своих. Если закрыть глаза, может почудиться, что прямо сейчас он здесь, прикасается ко мне со своей наглой ухмылкой. И мой живот противоестественно скручивает болезненными и одновременно сладкими спазмами. Такими же противоречивыми и ненормальными, как чудовище, живущее на втором этаже. Мне уже кажется, что я не могу без него дышать. Нет его и нет кислорода, наполненного безумием Кирилла Толмачева.
Просмотрев новые сводки новостей, иду вниз и вроде хотела зайти на кухню, взять воды, а в итоге оказалась в его спальне.
Делаю глубокий, затяжной вдох.
Запах Кирилла наполняет легкие и впервые с тех пор, как он пропал, я чувствую слезы на своих щеках.
Так быстро… Боже, как же быстро я стала зависима от него. От его настроения, от его взглядов. Скучаю. Я только поняла, как до него достучаться. Как вытащить из озлобленного на весь мир парня то самое, что видела только я. Он взял и пропал. И мне больно без него. И в доме пусто теперь. Никто не кричит, не слушает громко музыку и не переворачивает тарелки.
Сажусь на его кровать, несмело прикасаюсь кончиками пальцев к его подушке. Тут же одергиваю. Зайдет сейчас и будет рычать...
Пусть только зайдет. Пожалуйста. Пусть эта сволочь вернется!
Слезы снова высохли, так и не принеся облегчения. Решаю все же спуститься за водой. Внизу мама с отчимом разговаривают. Она, кстати, тоже дома все эти дни. Поменялась на работе с коллегой и дежурит здесь, пока отчим мотается по всему городу в поисках сына.
Кивнув им, прохожу на кухню, забираю маленькую пластиковую бутылочку с водой, сразу откручиваю крышку и делаю несколько больших глотков. Смотрю в окно, прижав прохладный пластик к себе. За стеклом настоящий осенний ливень. Ветки стучат друг об друга от ветра, на дорожках лужи, по которым расходится в разные стороны множество накладывающихся друг на друга кругов от падающих в них капель.
Отсюда слышу, как грохает входная дверь. У меня внутри все обрывается и тяжестью падает вниз живота. Сделав вдох, роняю бутылку с водой на пол и бегу смотреть, кто же пришел. Только один человек в этом доме так хлопает дверями.
— Кит! — выкрикиваю и тут же останавливаюсь под его тяжелым взглядом.
Мы с уставшим отчимом и нервной мамочкой смотрим на парня, которого не было дома и на связи трое суток. Грязный весь, лицо разбито, костяшки пальцев в крови, хромает, проходя мимо нас. Смотрит мне глаза так, будто в его состоянии виновата я. Взгляд жуткий и очень уставший.
— Я байк разбил... — говорит едва слышно. — Случайно, — кривая ухмылка касается его разбитых губ. — Мне нужен новый. Завтра.
— Хорошо, — кивает отчим.
— Хорошо?! — мама в шоке, и я вместе с ней. — Просто хорошо, Влад?! Мы тут с ума сходили…
— Не кричи, — совершенно севшим голосом просит отчим. — Да. Завтра я куплю ему новый байк. Потому что лучше это будет байк, чем... — он замолкает на несколько секунд. — Это все неважно. Кит, — зовет парня, пока тот еле поднимается по лестнице. — Я сейчас вызову тебе врача и поднимусь сам, помогу раздеться.
— Валяй, — отмахивается сводный и скрывается из виду.
Отчим звонит семейному доктору, после обнимает мою мамочку и что-то ласково шепчет ей на ухо, поглаживая ладонью по плечу. Она ему кивает, а я пытаюсь прийти в себя. Облегчение все никак не наступает. Кит ведь вернулся. Живой, хоть и не совсем целый.
Я понимаю, что меня не отпускает. Диалог Толмачева с отцом и слова дяди Влада маме. Лучше байк, чем… Чем что?!
Как же достали эти тайны! Они ломают его. Ломают Кита, но он упрямо держит их в себе. Мне снова хочется пойти и обнять его. Прикоснуться, убедиться, что не приснилось, он действительно дома.
Глянув на расстроенную маму, бегу по ступенькам на второй этаж. Дверь в комнату сводного открыта. Оттуда уже слышны тихие мужские голоса и шорох. Решаю немного подождать. Скорее всего отчим помогает Киту снять с себя грязную, подранную одежду.
Хожу туда-сюда по коридору. Отчим выходит из комнаты Кита с ворохом одежды. Я оказалась права. Он проходит мимо меня, старательно улыбается. Как только дядя Влад спускается на первый этаж, я иду к спальне Кирилла.
Чем ближе подхожу, тем сильнее меня трясет, но я не останавливаюсь. Заглядываю к нему. Кит в одних трусах, покачиваясь, сидит на своей кровати. Смотрит на меня со своей излюбленной вечной ухмылкой на красивом лице.
— Как ты? — знаю, дурацкий вопрос, но стоять и молчать еще глупее.
— Спасибо, хреново, но жить буду. Назло всем вам, — скалится он, как побитый и все равно гордый волк.
— Мы волновались…
— Да что ты? Ну иди сюда, — расставляет чуть шире ноги с серьезными, темными от крови ссадинами, и манит рукой, — Маленькая лгунья.
