На сомнения отводится доля секунды. Злость на себя помогает включиться холодному расчету. Еще две секунды и я встаю колесо в колесо с другой стороны от их капитана.
Сложность командного заезда именно в этом. Побеждает не один, побеждают или проигрывают оба.
У второго члена соседней команды не получается обойти нас. Мощность моего байка позволяет удерживать занятую позицию. Остался один рывок. Мы уже видим финиш. Сильный соперник не уступает. В шлем начинает проникать рев толпы. Самое узкое место трассы, трибуны ближе.
Время на таких скоростях считается в секундах. По спине и вискам от нагрузок течет пот.
«Сейчас» — орет в наушник Гордей.
И мы делаем этот последний рывок, пролетая полосу финиша. Тормозим. Откатываемся назад, снимаем шлемы, глядя друг на друга. Мокрые, растрепанные. Глаза бешеные, руки немного дрожат, но это стоило того.
Ждем результата. Судьи просматривают мониторы, чтобы утвердить победителя. Именно на последней секунде второй член команды соперника тоже выжал максимум и на финиш мы влетели едва ли не одновременно.
«Первые», — уверенно говорит Гордей.
Пока не услышу, не поверю. После того как считаешь время по секундам, несколько минут кажутся вечностью.
— С минимальным отрывом финалистом сезона становится команда самого молодого клуба «Liberty». Поздравляем ребята, это было красиво.
Осознание победы приходит медленно. В наушнике нас хвалит Гордей, что-то орет толпа, мой напарник жмет мне руку, я киваю, но вот та правильная эмоция, которая должна поглотить, как это происходит с остальными, у меня неуверенно показывает голову из кустов, словно спрашивая: «Можно мне тоже? Ну, пожалуйста». И я даже киваю.
Искренняя радость, которая давно позабылась, взрывается в разных участках тела мелкими, неуверенными искорками. Мы принимаем поздравления, забираем кубок и медали. Потом еще будут бабки для клуба. С хлопком открывается шампанское, как по телевизору. Это не мировой чемпионат, но уровень очень приличный. Нас фоткают с Гордеем и соперниками, занявшими второе и третье места.
Уходим от камер и на меня налетает визжащая Лада.
— Поздравляю, поздравляю, поздравляю!!! — пищит она. — Это было так страшно и так красиво. Я думала, я сгрызу все ногти, особенно в конце, — тараторит она. — Эй, — касается ладошкой моей щеки. — Улыбнись. Вы такую гонку выиграли.
И вот ей я улыбаюсь. Уголки губ сами тянутся вверх. Чтобы слить остатки адреналина, использую уже проверенный способ. Буквально вгрызаюсь в ее губы поцелуем, терзая их зубами и языком.
— Кирилл, — отец так не вовремя отвлекает. С ним возмущенная мачеха Маша. Лада тут же тушуется и делает пару маленьких шагов от меня. — Поздравляю, — «любимый» папочка протягивает мне руку.
— Спасибо, — холодно киваю, игнорируя его ладонь. — Детка, пойдем праздновать? Команда ждет, — обращаюсь к Ладе. Она кивает, но не дает мне взять себя за руку.
— Я горжусь тобой. Ты молодец! — кричит в спину отец.
Хмыкнув, не оглядываюсь. Сам шагаю к Ладе, обнимаю ее, прижимая как можно ближе к себе, и веду к парням, ожидающим нас возле клубного фургона.
— Потерялся немного, — извиняюсь перед Гордеем за свой косяк, который едва не стоил нам победы.
— Это нормально. Вы выдали очень крутой результат. Просто расслабься и радуйся победе.
— Я радуюсь, — изображаю восторг на лице.
Гордый смотрит на меня с сомнением, хлопает по плечу и помогает парням погрузить в машину наши байки и запчасти, которые не пригодились. На свою базу возвращаемся на двух машинах. Быстро переодеваемся и валим в ресторан отмечать.
Подтягиваются девушки или даже жены сокомандников. Посиделки получаются довольно уютные под хороший алкоголь и обсуждение гонки. Я аккуратно подливаю расслабленной Ладе еще вина. Музыканты заряжают медляк, и подвыпившие парни начинают вытаскивать девчонок танцевать.
— Пойдем? — с надеждой смотрит на меня Лада.
Я вообще-то не танцую, но сегодня меня ждет сладенькое, так что можно немного подыграть розовощекой девчонке.
Беру ее за руку, вывожу на площадку и сразу же прижимаю к себе гораздо теснее, чем требуется для обычного медляка. Лада закидывает руки мне на шею. Качаемся под музыку, глядя друг другу в глаза. Она у меня пьяная немножко. Улыбается, глазки блестят. Красивая на самом деле. Моя же, как иначе то? И ломать все, что только начало выстраиваться, наверное, такое себе, но я все еще уверен, что это та самая таблетка, которая мне поможет или уничтожит меня окончательно, что тоже неплохо, потому жить так, как я живу сейчас, очень сложно.
А без меня хорошей девочке будет лучше.
— Ты готова? — веду губами по щеке к ее ушку.
— К чему? — она чуть наклоняет голову, и я целую ее в местечко за ухом.
— Я выдержал твою неделю свиданий. У нее должен быть красивый финал, — кусаю ее за мочку.
Прерываю танец, подвожу Ладу к столу. Сам забираю ее сумочку, куртку, быстро прощаюсь с парнями и вывожу сводную на улицу. Она дрожит после тепла. Одной рукой прижимаю к себе, второй прикуриваю и вызываю нам такси.
