— Сначала ко мне, — делюсь с ней планами, — Я быстро приму душ и переоденусь. Потом к тебе за десертом. И всем твоим отмазкам, Лада, сразу «нет»! Я твое желание выполнил. Пора осуществить мое.
Лада
Дверь за его спиной захлопывается, и моя маленькая, уютная прихожая заполняется запахом и тяжелой аурой Толмачева. Он помогает мне снять курточку. Рядом вешает свою. Сажает меня на полочку для обуви, присаживается на корточки и помогает снять обувь. Ведет ладонями от щиколоток по икрам до самых бедер, нагло пробираясь под подол платья. Я совсем не чувствую тонких колготок, обтянувших мои ноги. Есть только жар его рук на холодной коже и темнеющий взгляд.
Губы Кирилла медленно растягиваются в довольной, победной усмешке. Даже не пытаюсь скрыть от него волнение. Притупить его вином не получилось. Кит взял с собой еще бутылку сладкого красного, но вряд ли это поможет.
— Я не уверена, что готова, — нахожу в себе силы попробовать его остановить.
— Да брось, — наклоняется, целует меня в колени. — Пять секунд боли и море удовольствия. Тебе понравится. Иди ко мне, — поднимается и тянет меня за руку за собой.
В голове слегка шумит от выпитого, но я все же быстро трезвею от волнения. Оно выжигает градус из моей крови и стремительно накручивает другой, стоит Кириллу начать меня целовать. Такого еще не было. Он делает это медленно, касаясь языком то моего языка, то нёба, то губ и зубов. Ласкает каждый уголок моего рта, одной рукой удерживая за талию, второй поглаживая бедро под красивым платьем, выбранным специально для сегодняшнего события — гонки.
Его пальцы добираются до резинки колготок. Туда же нагло лезет и вторая рука. Кит присаживается, стягивая их с меня. Покрывает поцелуями ноги, добирается до края платья, поднимает его вверх и я рефлекторно успеваю прижать ткань к телу в самом стратегическом месте.
— Кит, давай остановимся, — прошу его. — Дай мне еще немного времени.
— Нет, — категорично заявляет он, убирая мои руки в стороны. — Ты просто трусишка. Ничего не изменится, даже если я дам тебе неделю, две, месяц. Это просто секс, Лада. Мы же не прыгаем с крыши. Хотя, в первый раз ощущения примерно такие же.
— Так же панически страшно? — хлопаю его по руке, пробирающейся под платьем к моим трусикам.
— Захватывающие. Если так боишься, закрой глаза, — он смотрит мне через плечо. — Есть идея, — тянется, снимает с вешалки осенний тонкий непрозрачный шарф.
— Нет, — кручу головой.
— Нет для тебя сегодня такого слова. Забыла? — скручивает шарф в несколько раз и закрывает мне глаза, завязывая его на затылке. — Так даже интереснее. Спальня, гостиная, душ? Где ты хочешь, чтобы это случилось?
— Кит…
— Пусть будет спальня, — сам отвечает на свой вопрос.
Придерживая меня за талию, ведет вперед. От выпитого вина и того, что ничего не видно начинает кружиться голова. Его горячие пальцы расстегивают мне платье, все время касаясь кожи. От каждого прикосновения по спине бегут электрические разряды. Я словно стою над пропастью и у меня есть только один выход — прыгать.
Платье падает вниз. Кит помогает перешагнуть через него. Шелестит своей одеждой и вдруг прижимается к моей спине голым торсом.
— Мамочки… — пищу я, чувствуя поясницей холодную бляшку его ремня.
— Скоро она будет рядом, — бубнит он, оставляя влажные поцелуи на моих плечах.
Плохо понимая, о чем он, все еще стою на краю пропасти, боясь сделать этот единственный шаг.
Кит щелчком пальцев расстегивает мне бюстгальтер и снимает его, потянув за лямки. Прикрыться не дает. Все так же прижимаясь к моей спине, накрывает грудь своими ладонями. Сминает ее, касаясь сосков. Становится очень остро и жарко.
— Мне срочно нужно выпить, — не узнаю собственный голос. Он вырывается откуда-то из-за ребер глухими полустонами.
— Потом. Не отвлекайся, — кусает меня между лопаток.
Ведет губами вдоль позвоночника. Гладит языком копчик и начинает стаскивать трусики. Пытаюсь их удержать. Получаю шлепок по пальцам и недовольное:
— Порву сейчас!
Убираю руки. Новые кружевные трусики иссиня-черного цвета почему-то становится жалко.
Кислород вокруг нас стремительно выгорает. Дышать становится практически невозможно, особенно когда мой рот занят его языком. Кит обошел меня, занял своим поцелуем и продолжает изучать реакции моего обнаженного тела.
Берет мою руку за запястье, кладет к себе на ремень.
— Помоги, — дышит в губы, — руки заняты, — перемещает ладонь на грудь, пальцами сдавливает сосок.
— Ай! — пищу от нотки боли, просочившейся сквозь жар, окутавший меня с ног до головы.
— Ай? — дразнит он, сжимая другой сосок и снова засовывая язык мне в рот.
Подрагивающими пальцами вожусь с его ремнем. На этом все. Моя смелость падает в обморок и дрыгает лапками в воздухе. Дальше Кит справляется сам. Я только слышу, как грохочет его ремень оглушая меня в тишине комнаты, и как падают где-то в стороне от меня его штаны.
— Это… это то, что я думаю? — сглатываю, ощущая бархат горячей кожи в районе низа живота.
