Писать ему в ответ не хочется. У меня все же есть гордость и плевать, что обида топит от такого внезапно изменившегося отношения. Я что, попала в дурацкий список тех девушек, которые интересны, пока с ними не переспишь? Или что это вообще такое? Я не понимаю! Но писать и звонить ему точно не стану. Занят? Пусть не отвлекается!
Принимаюсь остервенело наглаживать брюки. Телефон в этот раз звонит.
— Освободился уже? — тянусь рукой к трубке. — Мама, — вздыхаю, увидев надпись на экране.
Быстро смахиваю предательски выступившие слезы, натягиваю на лицо улыбку и преувеличенно бодро отвечаю:
— Привет.
Ставлю на громкую, чтобы совмещать разговор со своими делами.
— Привет, доченька. Как дела? — спокойно спрашивает она.
Завязывается обычный разговор матери с дочерью, которая решила жить самостоятельно. Обсуждаем предстоящий ремонт, свои пожелания и немного говорим об учебе.
— А Кит дома? — спрашиваю я между прочим, стараясь быть равнодушной.
— Я думала вы проводите выходные вместе, — отвечает мама и я ловлю в ее голосе тревогу, а заодно понимаю, к чему на самом деле возник этот звонок.
— Нет. С чего бы? — стараюсь оставаться в тех же эмоциях, чтобы она не волновалась. А то ведь примчится сейчас и с дядей Владом еще поругается. Не хочу. Она должна быть счастливой и пожить для себя в конце то уже концов.
— Хорошо. Не торопись сближаться с ним настолько. Ну ты меня понимаешь.
— Понимаю, мам, — закончив с брюками, ставлю утюг на подставку. Шмыгая носом, тянусь за кофточкой, висящей на вешалке на двери шкафа.
— Лада, ты плачешь? — беспокоится мама. — Он обидел тебя?
— Нет, — быстро вытираю слезы с щек и раскладываю тонкие рукава кофточки на доске. — Все нормально. Честно. Насморк. На гонке, наверное, немного простудилась.
Слушаю, чем лечиться, пожелание спокойной ночи и снова наставления на тему Кирилла, пока не начинаю демонстративно зевать и уже прощаюсь с мамой сама. Ложусь поперек кровати животом на покрывало, подтягиваю к себе подушку, вдыхаю оставшийся на ней запах Толмачева.
«Что же все-таки происходит?» — задумчиво вожу пальцем по рисунку покрывала.
Завтра обязательно поймаю его в универе и выясню. Нельзя же так себя вести! Хотя, о чем это я? Я же встречаюсь с самим Кириллом Толмачевым, а это чертов хаос во всей красе.
Эта сволочь еще и снится мне всю ночь не переставая! Наш первый раз, мое признание и его отстраненное: «Так было задумано».
Просыпаюсь в отвратительном настроении гораздо раньше будильника. Долго стою под душем, стараясь скинуть сонное оцепенение и не накручивать себя раньше времени. Он же приехать за мной должен. Даже ловить не придется. И пока будем ехать, как раз спокойно поговорим без свидетелей.
Под эти мысли я даже впихиваю в себя завтрак, наношу немного косметики на лицо, чтобы скрыть следы беспокойной ночи, одеваюсь и смотрю на часы. Семь - десять уже, а его нет. Набираю его номер. Мне отвечает робот.
Класс! Просто супер! Ненавижу опаздывать!
Даю Толмачеву еще десять минут и максимально быстро влезаю в ботиночки, набрасываю куртку и мчу на остановку, едва не забыв запереть квартиру.
— Это уже перебор, Кит! — ворчу себе под нос.
Как назло, долго не приходит нужная маршрутка. Я влезаю в нее уже почти в восемь и, конечно, мы встаем в эту чертову пробку на Свердлова! Душно еще, народу набилось много, окна все закрыты. Кто-то смачно наступает мне на ногу и даже не извиняется. Особенно наглая женщина расставила локти и уперлась одним из них мне в ребра. Ёрзаю, чтобы хоть немного отодвинуться, и уже сама наступаю на ногу какому-то мужчине.
— Доброе утро, — звучит у меня над головой очень знакомый голос.
— Доброе. Извините, — отвечаю на автомате и поднимаю взгляд. — Ой, здравствуйте, Алексей Олегович, — узнаю в нем нашего преподавателя по английскому.
— А вы, — хмурится он, — второй курс, да? Подружка самоуверенного Толмачева.
Вот это память!
— Что-то вроде, — пожимаю плечами и снова чувствую чужой локоть у себя на ребрах.
— Я уже и забыл, какой ад твориться в общественном транспорте по утрам в понедельник, — обаятельно улыбается Алексей Олегович.
— Хуже только вечером в пятницу, — смеюсь я.
— Это точно. Мы, кстати, с вами сильно опаздываем… — вопросительно смотрит.
— Лада, — помогаю ему. Кивает.
— Мне ужасно стыдно, но, — обвожу взглядом едва двигающуюся маршрутку, — к сожалению, ничего с этим не сделаю.
— Тоже не люблю опаздывать. Но так бывает. Обстоятельства иногда сильнее нас.
Преподаватель устремляет взгляд в пыльное окно, и разговор сходит на нет. Мы, наконец, вырываемся из пробки. Народ начинает выходить на своих остановках. Приходит и наша очередь. Вывалившись на улицу, делаю большой глоток свежего воздуха. Алексей Олегович, снова кивнув мне, уходит вперед, по дороге принимая вызов своего мобильника. Успеваю услышать:
— Нет, не устраивает. Вы сказали, моя машина будет готова сегодня вечером. Значит вечером я должен на ней уехать из вашего сервиса.
Теперь понятно, как он в своем дорогом костюме оказался в маршрутке.
