— Кера завелась во время этой сцены, — внезапно вспомнил я наш с ней просмотр. Она практически успела раздеться, пока не испугалась части с бензопилой.
Бен оценил шок на моем лице, и беглая улыбка тронула его губы.
— Скажи ей открыто о том, что она у тебя первая, Макс. Вопреки расхожему мнению, девушкам необязателен твой богатый опыт. Им приятно быть первыми, исключительными… А вот на второй раз лучше прихвати веревку.
— Мы пришли! — пропела Келли.
— И принесли себя любимых. — Лоис перегнулась через спинку дивана и поцеловала Бена в щеку. — Ну, о чем болтаем?
Она прищурилась, глядя на мою виноватую гримасу, перевела взгляд на жениха, который выглядел так, словно говорил о погоде, и выдала с легким шипением: «Кера».
— Я говорил, что люблю тебя каждой клеточкой своего тела? — улыбался ей Бен.
— Рассказываешь другу, как не задохнуться, ныряя в ее грудь? Потому что имей в виду, Макс, если ты умрешь от удушья грудью Керы, Полетт не будет плакать на похоронах.
Я хотел было задать ряд тупых вопросов вроде: «С чего ты взяла, что она не будет плакать?» и «Разве можно задохнуться, уткнувшись носом в грудь?», но Бен начал улюлюкать, стараясь усмирить бурю, что бушевала в карих глазах его невесты. Жаль, поблизости не было представителей комиссии из Книги рекордов Гиннесса: этот парень определенно побил рекорд по количеству отвешиваемых комплиментов в секунду.
Вскоре девушки присоединились к просмотру, сменив ужастик на последнюю часть «Людей в черном». Я мысленно поставил галочку «Показать Этти» и поток сознания переключился на нее. Точнее, слова Бена о ней.
Порой хорошие девочки хотят чего-то несвойственного им.
А чего хочет Этти? Она это получает? Справедливо ли будет пару раз соединить череп МакКензи со стеной, если нет? А если получает, имею ли я право все равно желать воссоединить эти два объекта? Делает ли это мои вкусы специфичными?
Полетт
Когда Изабель и Джон МакКензи с удивительно серьезными лицами интересовались, стоит ли нам с их сыном покаяться в грехе блуда, не засмеяться оказалось труднее, чем я думала. На языке крутилось: «Лишь в мыслях прелюбодействовала я, святой отец. Да и то с братцем сводненьким», но я сдержалась. Ради друга, напряженно-смущенный (совершенно ему не свойственный) вид которого умилял и забавлял одновременно. Благо, мы довольно быстро перешли к свободной для улыбок теме.
— Полетт — это ведь французское имя? — интересовалась Изабель. — «Маленькая».
Значение имени она сказала так мягко, как это сделала бы моя мама, поэтому, когда МакКензи уже намеревался заступиться за меня, противницу звания «маленькой» вне дома, я накрыла его ладонь своей.
— Да, мамины родители французы. Они одними из первых получили грин-карту в сороковых. А папа мой — смесь европейских кровей.
— Как и Кевин, — улыбнулась женщина.
— Моя мама родом из Беларуси, — согласно кивнул Джон, поясняя каким чудным образом умудряется вести службы на старославянском.
— А у нас с Изабель прадедушка — чех, бабушка — полячка, — дополнила Хелен, сестра Изабель и, если я ничего не напутала, мать Чарли. — Мама итальянка по дедушке, испанская кровь у нее от бабушки, а вот папа — шотландец. Откуда и фамилия.
— Которую ты так любезно позаимствовал, — поддразнила мужа Изабель.
— Ты же настаивала, — сощурился мужчина с улыбкой на губах.
— А килт вы у него случайно не позаимствовали? — подала голос я. — С радостью взглянула бы на Мак… Кевина в амплуа шотландца.
МакКензи так резво выпрыгнул из-за стола следом за матерью, что скатерть поехала за ним, и я чуть не обезобразила свое платье эгг-ногом [44]. Совершенно безалкогольным, увы.
— Мама, прошу, не позорь меня! — доносился до меня удаляющийся голос друга.
— У нее есть целый альбом, в котором собрано свыше полсотни фотографий Кевина в килте, — прояснил ситуацию Джон.
— Вы не шутите? — Я довольно хлопнула в ладоши.
— Она наряжала его как минимум раз в год с тех пор, как он научился стоять.
— Погодите-ка, — нахмурился Чарли, втыкая вилку в свой кусок говядины. — Это тот самый альбом, в котором она хранит и мои детские фото?
Вот и механик сломя голову рванул за Изабель.
Что за женщина — за ней то и дело со всех ног носятся обворожительные молодые люди!
Мы с МакКензи сидели в машине, уже попрощавшись со всеми, но не желая заканчивать вечер, а потому просто смотрели вслед уезжающему механику.
— Он не ладит с мамой, — тихо сказала я парню, когда внедорожник его кузена скрылся за поворотом, но мерный рык мощного двигателя все еще доносился до нас.
— С Хелен? — уточнил МакКензи. — Она его мачеха. И да, есть такое.
— А в чем драма?
— Не мне это рассказывать.
— Это из-за отчима, Картера, да?
МакКензи пожал плечами, хотя точно знал ответ. Отставать я была не намерена, ведь слова Чарли никак не шли у меня из головы.
«Да, Полетт, не все в этой семье святоши», — едко заметил он, когда речь зашла об их с МакКензи дедушке — владельце стриптиз-клуба. При этом шатен, как ни странно, буравил взглядом мачеху и отчима.
