Полетт
Я старалась не закармливать Макса десертами, а лишь прикармливать, заманивая к себе почаще, но этим вечером он приходить не собирался (естественно, День Всех Влюбленных братец планировал провести с клоном Холли Берри), поэтому я наворачивала круги по комнате и строила наполеоновские планы с другим парнем:
— Никогда не была в гей-барах. Мне всегда казалось, там люди одеваются лучше меня. Не то чтобы у меня были комплексы, но, знаешь, когда все выглядят лучше тебя и никто даже не думает к тебе подкатить, легко приобрести парочку. Так вот. Гей-бары.
— Мы не пойдем в гей-бар, Коллинз, — покачал головой МакКензи, плечи которого слегка подрагивали от беззвучного смеха.
— Ну почему? — надула губки. — Я могла бы быть твоим вторым пилотом. Отбирала бы самых симпатичных и направляла к тебе. О, нет, знаю! Я могла бы демонстративно расстаться с тобой. Расписать как мне больно, что ты гей, ведь наши поцелуи отправляли меня на седьмое небо.
— Прямо-таки на седьмое? — прищурился Маккензи, улыбаясь.
— Я неплохо вру, — хихикнула я.
Он протянул свои ручонки, чтобы совершить возмездие за удар по самолюбию щекоткой, но я отпрыгнула и закачала пальцем.
— Нет, нет, нет, молодой человек! Это тело создано для любви, а не для мести.
— Если не седьмое, то какое? — интересовался брюнет. — Это вообще небо было или полуподвальное помещение? Стоп, не говори. Не надо.
— Эй, МакКензи, ты чего?.. Правда переживаешь на этот счет?
— Нет, — слишком поспешно заверил он. — Праздное любопытство.
— Ты целовался с кем-то еще, кроме меня?
Друг так долго смотрел на свои ноги, что моя челюсть успела опуститься до забавных полосатых носочков, подаренных бабулей Бертой на Рождество.
— Неужели я отбила у тебя желание целоваться? — Теперь уже мне стало как-то одновременно любопытно и неловко.
Парень покачал темной головой и со вздохом сел на кровать. Его правая нога начала ритмично постукивать по деревянному основанию.
— Я просто не хотел этого ни с кем. Вернее, хотел, но это было не взаимно.
— Как это вообще возможно? — разводила руками я. — По тебе полшколы чахнет.
— Гендерная принадлежность этой половины не та. Помнишь, я говорил, что у тебя привлекательный язык?
— Дорогой, мне говорят столько комплиментов, что мой мозг уже устал их запоминать.
С губ МакКензи слетел смешок, и мышцы красивого лица расслабились.
— Ты мне нравилась. Я тогда не особо понимал, в каком плане, но ты была единственной девушкой, которая мне нравилась. В частности потому, что ты всегда говоришь то, что на уме. С тобой комфортно, легко. И ты всегда была либеральна к геям. Возможно, именно поэтому подсознательно меня к тебе тянуло.
Я села рядом с парнем и обняла его руку, устраивая голову на подкаченном плече.
— Первый поцелуй был хорошим, — призналась я. — Слюнявым, неловким, но милым. Я с тех пор тоже больше никого не целовала. Ну, кроме тебя же на вечеринке, но тот раз у меня как в тумане. Так вот, мои губы остались неприкасаемыми, потому что в скором времени я поняла, кого хочу целовать на самом деле, а от него, аналогично твоему случаю, взаимностью и не пахнет.
— Да. От Макса обычно пахнет мятой.
— Ты нюхал моего брата? — Я так резко подняла голову с плеча МакКензи, что меня немного повело.
Он хитро улыбнулся, и я шлепнула его по плечу.
— Да он меня к стенке прижал, — смеялся парень. — У меня не оставалось иного выбора, кроме как впустить в легкие немного аромата твоего распираемого тестостероном братца.
— Даже не вздумай продолжать это делать, — предупредила я. — Если кого он и будет динамить, то меня, ясно?
Поднятые вверх руки МакКензи означали капитуляцию. Он положил мою голову к себе на колени и начал говорить, распуская мои косы:
— Я почти поцеловался с парнем однажды. Это было что-то вроде свидания, мне действительно понравилось проводить с ним время. Я хотел этого поцелуя.
— Но он сказал, что ты ослепил его своей красотой и он подаст на тебя в суд?
— Нет. Он увидел знакомых неподалеку.
