Да, я это знала. Эдвард был скромным, слегка полноватым, но очень приятным парнем. Я знала, что нравлюсь ему. Но потом в моей жизни появился Зан, и все парни вокруг перестали существовать…
Эдварда я всегда воспринимала как хорошего друга, так что без стеснений набрала ему. Договорились, что он заедет за мной в салон красоты, где я собиралась превратиться из гадкого утенка в прекрасного лебедя. Хотя бы на вечер. Сменить джинсы и рубашки на женственное платье.
Мы записались вместе с Николь. Туда за нами и должны заехать кавалеры…
– Ты какая-то особенно задумчивая сегодня, – замечает Николь, когда сидим на маникюре.
– Мама замуж выходит. Я и правда нервничаю, – улыбаюсь смущенно.
– Значит, из-за мамы, говоришь? – задумчиво разглядывает меня Николь. – Ну ладно…
– Что ты все придумываешь? – отмахиваюсь.
Не могу я поделиться даже с подругой своим унижением, которое до сих пор мучает меня ужасно. Заехавшие за нами Трой и Эдвард в смокингах выглядят остолбеневшими.
– Эрика… – чуть ли не дрожащим голосом произносит Эдвард. – Ты прекрасна.
– Ты меня смущаешь. Я не люблю комплименты, – опускаю глаза в пол.
Я и правда всегда смущаюсь, если мне говорят, что я красива. Впрочем, это редко бывает. Зан не был любителем расточать лесть, а «моя красавица», сказанное мамой, я как истину не воспринимала. Для родителей дети всегда самые-самые.
– Ты тоже прекрасно выглядишь.
Эдвард и правда постарался, костюм сидит на нем отлично и скрывает недостатки фигуры. А может, он в последнее время занялся своей фигурой. Я, если честно, не приглядывалась. Мы знакомы со школы. И я привыкла относиться к нему как к полноватому и приятному однокласснику, которого никогда не стану рассматривать как свою пару.
Но сейчас, поневоле оценивая, думая о том, что появлюсь с Эдвардом под руку на торжестве, перед Келом… Понимаю, что, пожалуй, мы неплохо смотримся. И тихо радуюсь. Пусть мой надменный братец кусает локти, видя, что упустил меня!
Для бракосочетания мама выбрала нежно-кремовое платье. Мое, атласное, лилового цвета, идеально сочеталось с букетом в ее руках.
Грегори снял для торжества целую гостиницу неподалеку. Как я поняла по откровенному разговору с мамой, он не хотел гостей в своем старинном доме.
В гостинице весь первый этаж занимал огромный ресторан, шикарно оформленный цветами, лентами, воздушными шарами.
Прямо из ресторана стеклянные двери вели в цветущий сад с большим бассейном, где была выложена длинная дорожка из лепестков цветов, ведущая к арке, возле которой новобрачных ждал священник. Я так радовалась за маму! Она выглядела невероятно счастливой, помолодевшей. Даже слезы выступили на глазах во время поцелуя новобрачных.
Но, разумеется, ничто не могло спасти меня от присутствия на свадьбе моего сводного брата. Никто, кроме Кела, не мог шагать по залу с такой надменной уверенностью, словно владел этим местом и всеми людьми в нем. Никто другой не смог бы выглядеть так сногсшибательно в простой белой рубашке (на улице к полудню стало слишком жарко, и многие мужчины после церемонии сняли пиджаки).
Наши взгляды перекрестились, и мне показалась, что между нами мгновенно возникла вольтова дуга, принцип появления которой я недавно изучала на дополнительном занятии в университете.
Меня подавляла его мужественность: широкие плечи, сужающиеся к стройной талии, длинные ноги, суровые, но идеально правильные черты лица, которые можно видеть только у греческих скульптур.
Потребовалась вся сила воли, чтобы продолжить улыбаться. На лице Келлума не отразилось даже подобие приветливой доброжелательности, когда я собралась с духом и кивнула ему. И тут услышала за спиной:
– Я тебя повсюду ищу, Эрика.
Эдвард подошел незаметно. Кел понял, что я пришла на праздник с парой. Вот и хорошо, пусть помучается!
Хотя я, конечно, не верила, что мое появление с парнем заставит сводного страдать. Но почему он смотрит сейчас таким холодным, циничным и насмешливым взглядом?
Словно знает, что я устроила это представление специально для него.
Еще ослепительнее улыбаюсь Эдварду. Беру его под руку.
– Прости, я уходила поговорить с мамой. Она разнервничалась как девчонка, – еще одна ослепительная улыбка, от которой начинают болеть скулы.
– Конечно, столько гостей, – понимающе кивает Эдвард. – Может, пойдем потанцуем?
– Конечно! Пошли!
Один танец, и я отправляюсь к бару, чтобы попросить воды, откуда снова наблюдаю за Келом. Как настоящий альфа‑самец, вышагивает среди гостей, пожимает руки мужчинам и одаривает гостей вечеринки заученной улыбкой. Он доминирует над всеми, хотя гости в основном более старшего возраста. Кел выглядит как человек, привыкший во всем полагаться на себя и отвечать за свои действия.
Протяжно вздыхаю. Как мне излечиться от болезненной тяги к тому, кто назван мне братом?
Я не должна следить за ним, это безумие… И не могу ничего с собой поделать… Чувство, которое открыла в душе, рвется наружу. Мне необходимо хоть кому-то рассказать, иначе сойду с ума.
