Стражников было шестеро — в этом предположении по численности врага атакующие почти не ошиблись. Кто-то из воинов схватил веревку с кожаными ремнями-путами, другие заслонили проход к двери из башни. Но Манки туда и не стремилась. В одно мгновение обезьяна взлетела на пиршественный стол, сшибла нижней лапой висящий над столом большой светильник: угли посыпались на миски и кувшины с уттыком. Далее обезьяна прямо со стола скакнула на плечи оторопевшего стража, выдернула из крепления на стене факел и крепко огрела чадящим оружием другого воина по шлему:
— Ыы-ух, минотавр идет, нахвавжо!
Потухший факел полетел в рожу подступающему стражнику, мартышка перепрыгнула на цепь котла, завывая от жара, перевернула котел в очаг. Помещение наполнилось паром, дымом и руганью. Один из воинов перехватил неистово скачущую обезьяну, за что немедля поплатился полуоткушеным ухом…
Далее Энди не смотрел, поскольку уже оказался в комнате и занялся делом. Сбить со стены последний факел было несложно, далее оставалось валить с ног потерявших ориентиры воинов, что рулевой и делал посредством ударов древком багра-коротыша под кольчужный дых и по затылкам. Последнего стражника поймал минотавр и бережно стукнул лбом о стену.
— Ух, все, что ли, ух-э? — недоверчиво спросила в дымной темноте мартышка и принялась плеваться.
— Пока все. Что с тобой?
— Приматка успела привыкнуть к чистым, ух, джентльменским ушам. Теперь противно, — сообщила мартышка, с треском сдирая что-то с бесчувственного тела стражника.
— Шумно-то там как, — пробормотал минотавр, с ужасом глядя на бойницы башни.
— Праздник. Обычно в подлунном мире много тише. От этих барабанов голова просто разламывается, — признался Энди. — Но как подальше отойдете, будет поспокойнее.
Девица Ши, в относительной полутьме обретшая уверенность, проявила похвальную расторопность и уже вытаскивала из лабиринта увязанные пожитки. Пора было переходить к следующему этапу розыгрыша.
— Уходите сразу. Манки, если что, догонит. В любом случае собираемся у груши, — напомнил Энди. — Как я свечусь?
Шу, успевшая выглянуть из окошечка в двери башни, оглянулась и подняла большой палец. Жест, бесспорно, был одобрительным.
Энди действительно светился: смазанное минотавровым маркирующим средством лицо и руки слегка чесались, да и вообще запах был малоприятен, но тут уж ничего не поделаешь. На одежду запасов смеси не хватило, но некоторый ореол измазанные плечи и рукава давали.
— Ы! — с трепетом сказала Шу, разматывая нитяное одеяло.
Рулевой кивнул
отыгрыш однозначно спорный, но если можно избежать бессмысленных смертей, то цивилизованные создания просто обязаны это сделать. Мартышка запрыгнула Энди на спину, на них накинули огромное одеяло.
— Все же узелки не задались, — посетовал минотавр, разглаживая свое плетеное детище.
— Ых, ых! — запротестовала Шу, эффектно драпируя складки импровизированной накидки-мантии. Шуршулла поддержала соратницу коротким свистом — изделие лап минотавра нравилось обеим.
— Давай сигнал, — попросил Энди хозяина лабиринта.
Минотавр подошел к мятым раструбам из потемневшей меди — сигнальные трубы «жертвования» уходили под камень подобно неуклюжей пародии на некую паровую охлаждающую систему.
— Всегда подумывал это свершить и показать людям как надо, — признался Авр, примериваясь к наконечникам раструбов и набирая воздуха в необъятную грудь.
Энди осознал что поглаживает колено мартышки — та сидела, тесно прижавшись под одеялом, почти невесомая, озабоченная удержанием тлеющих углей на остриях вилок, позаимствованных со стола стражников. Впрочем, не так уж озабоченная. Немедля прошептала в ухо:
— А вторая коленка ух как глаже.
Ответить Энди не успел, поскольку жертвоприношении и все оглохли…
…Зудящий рев меди еще вибрировал глубоко в камне, когда Энди распахнул дверь башни…
Народ снаружи замер: на гудящую башню обернулись сотни лиц, озаренных огнями факелов и жаровен. Смотрели и стоящие рядом, пялились и из-за крайних пиршественных столов, и дальше, дальше… тоже лица… Чудовищный рев меди заставил замереть всех. И вся площадь видела возникшую на пороге башни фигуру: крупную, уродливую и горбатую, запахнутую в кровавый длинный плащ.
Мартышка дунула на угли и под капюшоном чудовища — там, где и лица быть не могло — зажглись яркие «глаза»
— Я вышел к вам! — рявкнул Энди во все горло. — Зверь Сарканда пришел на свадьбу!
Вышло, должно быть, даже слишком звучно, поскольку мартышка чуть не упала со своего «коня». Ну, Энди и сам был порядком оглушен предыдущей неистовой трубой.
— Я пришел! За вами! — прогрохотал рулевой повторно, призывая на помощь все силу матросских легких и темных болотных вод.
— У-ууууууух, — низким сиплым эхом поддержала из-под одеяла мартышка. Видимо, для нужной сиплости она зажала себе нос, поскольку один глаз-уголь, соскользнул с двузубой вилки.
Получилось, что Саркандский Зверь подмигнул своим обожаемым горожанам. Возможно, это сыграло решающую роль…
Храмовая площадь в ужасе закричала. Энди понял, что добром из города уже не выбраться — вот просто таки суждено здесь навсегда оглохнуть.
не
минотавр дал
