флюга миновала уродливый маяк у выхода в бухту отплывающие предали водам пролива бренные тела моряков, и на этом визит в Сарканд можно было считать завершенным. О чем никто особо не жалел.
— Надо бы нам поспешить, — сказал юнга, оглядываясь на уже скрывшийся за скалами город. — Они ведь не успокоятся. Саркандский князь так же жаден, как и глуп.
Этап операции в Сарканде завершен. Город пострадал не сильно. Хотя бескультурье здесь ужасное. Деградируют на глазах. Кстати, может вам угтыка прислать? Козлиный кефир с эффектом шампанского — довольно оригинально.
От неудач никто не застрахован. Взять нашу экспедицию на Марс. С самого начала все шло наперекосяк: народонаселение несознательное, рыбу готовить вообще не умеют, кактусы колючие, кругом шпики и заумные девайсы, да еще вся эта амурная история. Короче, толковое подполье организовать не удалось, замаячил стратегический тупик и угроза ликвидации экспедиционного состава. Отходить пришлось в спешке, спецназ Совета Инженеров шел за нами по пятам. Мы с Лехой прикрывали отход, патроны на исходе, я все оглохшая и практически раненая, откидываться от гадов приходилось теми золотыми сувенирами, благо я заранее пару мешков нагребла. Ничего, прорвались к полевому космодрому. Наш «яйцеобразный» набит беженцами, все кричат, орут, паникуют, красивые глаза закатывают. Пора стартовать и сваливать, но нельзя же без «последнего меткого привета». Гусев мою идею осознал, побледнел, говорит «Люда, это перебор. Ладно бы газ ядовитый, или динамитом заминировать…» Я говорю: «а они нас жалели?! Не боись, мы-то им выбор оставляем». Состряпала шифровку, замаскировала «дезу» как могла, бросила среди гильз…
Чего скрывать, сомневалась в результате. Все ж экспромт, под обстрелом, тут попробуй сообрази.
Недавно наведалась, проведала планетку. А всё — пусто. Вымерли. Пыльные каналы, груды бутылок, прочий мусор. Потому как истинная диверсия это вам не подрыв стратегических водяных цирков и не штучный отстрел всяких тускубов. Оставляем туземцам рецепт текилы и спокойно ждем — время и флора работают на нас.
|1] Отчего саркандские корабли именуются именно «флюгами», а не «дау» или «багала», с которыми по конструкции они более похожи, остается тайной местных корабелов.
Зюйд-ост был свеж — упорно гудел в парусе, играл скрипом снастей, сливался с тихим «там-туру-та-там» барабана. Уж непонятно отчего мартышка не пыталась громыхать во всю мочь, а едва касалась лапами звучного инструмента: то ли, оттого что рядом сидел чуткий слухом минотавр, то ли в силу природно-островного чувства ритма. В целом ритмичный аккомпанемент ветру и волнам ничуть не раздражал.
— Талант у твоей, прямо хоть сейчас ее в герлгрупп, нихвшмонех, — поглядывая на бак, сказал гребец.
— Ты в натяг держи, — проворчал Энди, имея в виду концы сращиваемого каната. — Отчего это обезьяна вдруг «моя»?
— А чья ж, нунх? Ты ее выловил, шваброй воспитывал, нож держать учил. И вдруг не твое сокровище? Такую ценить надо: говорят, ворога вмиг разделывает до голых ребер.
— Это кто ж такой говорливый? — удивился рулевой.
— Фигура речи, в писопу ее. Никто не говорит, я сам видел. Все в брызгах, а сама скалиться с ножом в лапе, и так добро-добро, аж все саркандцы уссавшиеся, — пояснил Сан.
— Если бы я учил, она бы аккуратнее резала, — пожал плечами Энди.
Третьего дня уцелевших саркандцев из экипажа захваченной флюги высадили на крошечном островке. До континентального берега оттуда было рукой подать — доплывут во время отлива. Дальше миль пять до деревушки, прячущейся за крепкой каменной стеной. Вокруг места безлюдные, высаживать где попало людей без оружия и провизии — все равно что казнить. Оно бы и вернее — мертвые языками не болтают, но не все на борту одобрили бы столь однозначный розыгрыш. Увы, непременно наговорят помилованные саркандцы лишнего, но вот к добру это или худу — сказать сложно.
