— Давай ему шины проткнем? — кровожадно шепчет Яся.
— Давай на выходе? — заговорщицки обещаю я.
Проходим внутрь, тихо застываем в дверях гостиной.
Отец на диване. Сложив на колени к отцу ноги рядом мирно сопит Стася, обнимая длинного игрушечного кота.
Борис меряет шагами гостиную, по которой разбросаны игрушки.
— Не наступи. Что у нас с Ингой? — интересуется отец.
— Ни одного краевого тендера не достанется нашим партнёрам. Ни одного! Люди очень недовольны, Алексей Михайлович. Деньги вложены.
— Скажи Инге, что в эту игру можно играть вдвоём. И все их строительные объекты мы будем морозить проверками на уровне города. Мне терять нечего. Я осознаю, что это мой последний срок. Пусть отдаст то, что обещала. Как в остальном ситуация?
— Требует вашего присутствия!
— Ольга приедет через час, — накрывает Стасины ноги покрывалом. — Час подождёт.
— Неужели с ребёнком некому посидеть кроме вас, Алексей Михайлович?
— Жена попросила меня! — выразительным шёпотом. — В мой выходной, кстати. Ты хочешь мне в анамнез развод ещё записать?
— Нет! Ну что Вы…
— Давай здесь, короче.
— Вся наша имиджевая концепция летит к чёрту! Я говорил, что это нужно было отрицать и скрывать! — недовольно отчитывается Борис. — Мы продвигали «безупречную семью»!
— Тише. Ребёнка разбудишь. Меняй концепцию, значит. За что я тебе такие бабки плачу? Была безупречная, стала… Ну какая там? — взмахивает рукой.
— Стала — «ближе к народу», — прохожу я, присаживаясь в свободное кресло.
— Вот, — щёлкает пальцами отец.
Яська обнимает его сзади за шею, целует в щеку.
— Не подлизывайся. Ты подала документы на факультет?
— На спортивный менеджмент.
— Это что за зверь ещё?
— «Планирование, организация, руководство и контроль бизнеса в области спорта».
— Мм… Ладно, переживу. Кому там надо позвонить, чтобы взяли. Со сроками же ты опоздала.
— Бессо Давидович уже позвонил.
— Чтоб я без него делал?… — слегка болезненно с ноткой скептицизма.
— Не ревнуй! И я готова залезть в твою молодёжную политику по спорту!
У отца вытягивается лицо. Он с опаской переводит взгляд на Ясю.
— Ты хочешь моей окончательной политической смерти?
— Волонтёром! — играет она бровями.
— Ах, ну если волонтёром. Тогда ладно…
— Буду повышать твой рейтинг среди молодежи, — продолжает подлизываться Яська.
— Там Иван уже сегодня «наповышал» на своём канале.
— Да ладно… Неужели в минус пошло? — хмурюсь я.
— Борис, что там у нас по опросам «одобрения» в соцсетях?
— Рейтинг упоминания вырос в четыре раза. Растёт молодёжная аудитория… — недовольно. — Незначительно пока.
— Так стрим только вышел. Вырастет… — пожимаю плечами. — К следующим выборам раскачаем немножко.
— Мужская аудитория — ровно.
Да, мужикам семейные скандалы до звезды. Они топят за дороги и малый бизнес.
— Женская — качается. Рейтинг одобрения упал.
— После сюжета с участием… всех детей, — бросаю взгляд на Стасю. — Женская качнется в плюс.
Стася называет Ольгу Валерьевну мама Оля и не слезает с рук. Это архи-умилительно! На это можно просто рыбачить в женской аудитории. И естественно это попало в фокус.
— Почему он не выходит? «Команда крутых специалистов» тупит? — смотрю на Бориса.
— Почему он не выходит? — поднимает взгляд на него отец.
— Я надеялся, что мы все-таки избежим огласки, — вздыхает тот, переводя на меня недовольный взгляд. — Вы же не поставили меня в известность о… многих деталях.
— На сколько мы упали после выборов? — уточняет отец.
— Восемнадцать процентов. И будем падать ещё в ближайшие десять дней. Случись это до голосования, мэром бы Вы не стали.
— А где мама? — пристраивается на подлокотник с другой стороны от отца Яська.
Стася ерзает во сне, раскрываясь.
— Оформляет документы, — прикрывает снова покрывалом.
Стася остаётся… Отец и слова против не сказал.
И за это я готов ему простить все его косяки. Но прощать вроде как и нечего особо.
Смотрит на часы.
— Мы можем посидеть со Стасей — переглядываемся с Царевной.
— Надо ехать, Алексей Михайлович! — торопит его Борис.
— Ладно, — аккуратно выбирается он.
Идут на выход. Рядом со мной на столике его телефон. Забыл?
— Отец… — машинально зову его, протягивая.
И споткнувшись на этом слове, замираю.
Про себя уже начал называть так, в большей мере имея в виду — «отец Яси». Но потом границы начали смываться… А вот вслух — первый раз.
Забирает из моей руки телефон. Мы встречаемся растерянными взглядами. Замечаю, как краска бросается ему в лицо. И моë — тоже горит.
— Вы на ужин оставайтесь, — хрипло просит он, оттягивая вниз галстук. — Я пораньше приеду.
Киваю…
Он уходит.
А я плаваю в какой-то странной эйфории. Что это наконец произошло. И произошло не вынужденно. Но и рад, что он ушёл сейчас. И я могу отдышаться.
Достаю из кармана Стасины серёжки, демонстрируя их Ясе.
Мы молча берём по одной и стараясь не разбудить надеваем их крепко спящей Стасе.
Касаемся с Царевной носами. И ложимся на ковёр, вверх тормашками друг к другу. Разглядываем лепнину на потолке, хрустальную люстру…
Наши пальцы едва касаются, снова играя свои тантрические танцы. Стукаемся колечками.
— Давай поймаем момент?
Поднимаю над нашими лицами телефон.
— Давай…
