— Ты сейчас шутишь, верно? — притормаживаю и съезжаю с дороги на обочину.
— Я не шучу. Ты распускал руки, засовывал мне язык в рот — неоднократно прошу заметить.
— Это пошлость? Показать тебе настоящую пошлость?
— О нет, спасибо, — хватается за дверную ручку, будто бы собираясь удрать.
— А я покажу. Чтоб было с чем сравнить.
Резко опускаю вниз сидение, на котором она сидит. Задираю её футболку и оттопыриваю чашечку лифчика.
— Ты что творишь? — пытается от меня закрыться руками.
Впиваюсь ртом в её сосок и покусываю его. Рукой накрываю её пах и чувствительно сжимаю. Элька громко и томно вздыхает. Нахожу её губы и сминаю их страстным поцелуем. Расстегиваю молнию на её джинсах и залезаю пальцами в трусы.
И только тогда она меня стопарит:
— Так-так, Артем… Я поняла, всё прекрати.
Я на грани непонятно чего. У нее там так горячо и влажно, черт… Так бы и снял штаны вместе с трусами и пристроился к ней между ног. Хотел доказать ей, а распалил самого себя. Стояк продырявит мои джинсы щас нахер.
— Эленька, ты целенька? — вырывается из меня очередная пошло-рифма.
Игнорирует вопрос.
— Зачем ты это сделал?
— Завёл тебя? Хотел убедиться, что ты хочешь того же, что и я. Элька-форелька.
— Новое прозвище? На этот раз рыбное? — недовольно фыркает.
— Да, потому что ты скользкая как рыбка. Я узнал об этом только что.
Скользкая, податливая, мягкая и шаловливая. Форелька моя.
— Мне не нравятся такие пошлые разговоры, — хмурит бровки.
— Чего ты боишься? Мы — взрослые люди. В ответе сами за себя.
— Артем, я не хочу просто секс.
— Аа, тебе нужны публичные отношения? Чтоб за ручку и всё такое? — криво усмехаюсь.
Черт, какие же они всё-таки одинаковые — девушки!
— Романтики хочу.
— Хорошо, будет тебе романтика.
Выхожу из машины и иду в лесополосу.
— Артем, ты куда? — кричит Элька.
— За романтикой, — развожу руками.
Где эти ебучие подснежники? Вон там похожее что-то есть. Рву пучками цветы и тащу ей. Открываю дверцу и засыпаю её цветами. Смотрит на меня широко раскрытыми глазами, как на умалишенного.
— Спасибо, конечно, но не стоило.
— Ещё как стоило.
Я хотя бы выплеснул лишние эмоции, пока их собирал. Электрическая берет один цветочек и подносит к лицу, вдыхая запах:
— Мне всегда казалось, что они пахнут снегом.
— Лишь бы не Олегом.
— Каким ещё Олегом? А, снова рифма? — слабо улыбается.
Рассматриваю приборную панель, как будто никогда её не видел. Лишь бы не встречаться с ней глазами. Не могу видеть в них напускное равнодушие. Пусть признается уже, чтоб её тоже от меня колбасит! Но нет — будет отрицать до последнего, боясь стать плохой девочкой в глазах других.
— Нет, не рифма. Мне бабка сказала, что ты встречаешься с Олегом — с будущим профессором.
— Ты ходил к гадалке? — подкалывает.
— Нет, она сама ко мне пришла. Точнее на свадьбу наших родителей.
— Бабушка Нюра, — кивает.
— Да похер как её зовут, ты мне про Олежку лучше расскажи.
Держался, сколько мог, молчал, больше не могу.
— Да нечего рассказывать, — отмахивается.
— Про загс после окончания института, например.
— Бабушка не в курсе просто, что с Олегом мы расстались.
— И давно?
— Полгода назад.
— М-м.
Вот не верю. Не верю, что этот «профессор» слился просто так. Надо узнать, что у них да как.
— Артем, мама звонила, пока ты ходил за подснежниками, — говорит Элька робко. — Нас ищут с собаками по всей округе. Давай вернемся?
Сцепляю зубы и стартую с места. Да, не так я планировал наше первое «свидание».
— Где вы были? — строго интересуется мама.
— Кроликов смотрели, — отвечаю уверенно, — а потом в лес забрели.
— Ага, за подснежниками, — поддакивает Артем, — надо ж было пузо утрясти после столь сытного ужина.
— Гостей разогнали? — спрашиваю я, заглядывая в большой зал.
— Остались самые стойкие, — мама стреляет глазами в комнату, откуда слышатся мужские голоса. — Кофе сейчас пьют с Альбертом. Будете чай? Я облепиховый заварила. Идемте на кухню.
Садимся за стол, как два нашкодивших ребенка, и смотрим друг на друга исподлобья. Я в шоке с того, что он устроил мне сцену ревности насчет Олега — а это точно была она. Мы реально расстались, но я не хочу распространяться на эту тему. Потому что расставание вышло не слишком красивым.
И да, Олег был у меня первым. И единственным. Но Змеевскому об этом ни слова!
Бабе Нюре, конечно, отдельное спасибо за то, что сдала.
— И где сейчас твой Олежка? — спрашивает Змей, пользуясь тем, что мама куда-то убежала.
Да боже!
— Там же где и всегда — в институте.
— Вы вместе учитесь?
— Да.
— Почему расстались?
Чувствую себя как на допросе.
— Неважно, Артем. Забудь про него.
— Мне важно знать, не из-за этого ушлепка ты такая дикая. Он тебя обидел?
— Нет, перестань.
— Тогда что стряслось? Эля, скажи мне! Я всё равно узнаю.
— Ладно, — отвечаю нехотя, — он… В общем, как бы это сказать, использовал меня, чтобы бывшая к нему вернулась. Я не знала, естественно. Думала, что всё серьезно. Он настоял на знакомстве не только с моей мамой, но и с бабушкой Нюрой. Навешал им лапши на уши, что собирается на мне жениться после получения диплома. И всё для того, чтобы вернуть свою бывшую.
— Пиздец котёнку.
— Что?
