Тонкая ткань вдруг стала раздражать, захотелось ощущать прикосновения без всякой преграды, и девушка послушно опустила руки, позволив сорочке соскользнуть вниз и открывая Иву дальнейший простор для действий. Казалось, вслед за стремительно сползавшим с её тела шёлком кровь в венах превращается в жидкий огонь, обжигая изнутри, заставляя дышать чаще. Тони сама не поняла, в какой момент пальцы зарылись в густые волосы Ива, сжав рыжие пряди, прижимая его голову ближе. Между тем, он оставил в покое её грудь, сладко нывшую от доставшейся ей порции ласки, и поцелуи сместились на живот, лихорадочные, грубоватые — Ив слегка прикусывал нежную кожу, заставляя Антонию вздрагивать и судорожно всхлипывать.
Она зажмурилась до разноцветных мушек перед глазами, совершенно перестав ощущать своё тело, растворившись в нахлынувших ощущениях и совершенно позабыв про какую-то там стеснительность или смущение. Внутри нарастало странное напряжение, нервы дрожали, натянутые до предела, и голова кружилась всё сильнее. Хотелось чего-то большего, но чего, Тони сама до конца не понимала, и поэтому могла лишь послушно подаваться навстречу, полностью доверившись мужу — ведь мама говорила, он всё сделает, как надо… Сорочки на ней давно уже не было, а Ив спустился до самого низа живота, щекоча горячим дыханием, и Антония не сдержала нервного смешка, сильнее вцепившись в волосы Ранкура. Его ладони скользнули по её бёдрам, россыпь быстрых, жалящих поцелуев пролегла совсем рядом с тем местом, где всё жарко пульсировало от проснувшейся страсти, и Антония, доверившись мудрому древнему инстинкту, послушно раздвинула ноги. Она больше не задавалась глупыми вопросами, что собирается делать Ив и насколько это прилично, в её голове не осталось даже тени мысли — они все сгорели в том пламени, которое разбудил в ней так неожиданно супруг.
Он же упивался исходившим от Тони тонким цветочным запахом, мешавшимся с вкусным ароматом её желания, сладковатым и немного пряным, как корица. Её податливость и покорность заводили почище самых смелых ласк иных его прежних любовниц, Ив даже мимолётно удивился силе собственных эмоций. Он оказался прав, эта своенравная девочка хранила настоящий Огонь внутри, который было так легко разбудить, и от осознания, что он — первый, кто это сделал, и единственный, кому эта страсть достанется вся, без остатка, восторг ударял в голову хмельной волной. Сладкая, как карамель, терпкая, как выдержанное вино, горячая, как щедрая щепотка перца, добавленная в шоколад… Ив едва справился с собой, когда Антония послушно раздвинула ноги, даже не дожидаясь его просьбы, её хриплое, частое дыхание и короткие, тихие — пока — стоны музыкой звучали в ушах. Его взгляд остановился на открывшемся зрелище нежного, уже красноречиво влажного лона, и Ранкур шумно выдохнул, а потом жадно прильнул губами к шелковистым складочкам, собирая языком восхитительно вкусный нектар её желания. Тони громко охнула, довольно чувствительно дёрнув Ива за волосы, и подалась навстречу, с бесстыдством прижимаясь ближе, и герцогу очень понравилась такая реакция на откровенную ласку. Ради её удовольствия он готов был потерпеть ещё немного и придержать своё желание, от которого уже сводило мышцы внизу живота и член болел от напряжения. Ив просунул ладони под упругую попку Тони, пощекотав языком чувствительный бугорок, и по спальне разнёсся томный, тягучий стон:
— И-и-ив!..
Антония плавилась от этих непристойных, но дарящих невиданное наслаждение, поцелуев, бёдра сами приподнялись, желая не упустить ни капли изысканного удовольствия. Внутри всё дрожало, по коже словно искры пробегали, от шеи, по позвоночнику, рассыпавшись по пояснице и дальше, собираясь внизу живота. Очередное прикосновение к чувствительной точке заставило Тони негромко вскрикнуть, по телу будто прошлась ветвистая молния, а в следующий момент девушка почувствовала, как Ив аккуратно, но ощутимо прикусил жарко пульсировавший бугорок. Она подавилась вдохом, широко распахнув глаза и невидяще уставившись в потолок, с её губ сорвался невнятный всхлип. И тут же Антонию накрыла новая волна переживаний: в неё мягко, настойчиво проник сначала один, а потом второй палец Ива…
— О-о-о-о… — она захлебнулась в эмоциях, растворившись в них без остатка, и окончательно перестала контролировать себя.
Тони словно стремительно уносилась ввысь, в ночное небо, расцвеченное радужными искорками, легко подстраиваясь под ритмичные движения, с каждым мгновением становившиеся всё быстрее. Она что-то бессвязно шептала, мечась по смятым простыням, кусая губы и чуть не плача от разраставшегося внутри странного голода, пустоты, требовавшей заполнения. А Ив не останавливался, словно задавшись целью свести её с ума этим напряжённым ожиданием, тело горело и изнывало от жаркого томления, и наконец мир взорвался в беззвучной яркой вспышке. Тони на некоторое время потерялась в этих волшебных, новых для неё эмоциях, длинно застонав.
