Ричард не отличался особым терпением. С момента получения письма от Монтегю он искал повод обсудить его с женой, с беспокойством наблюдая за ее удрученным видом. Однако по прошествии четырех дней так и не выбрал подходящего момента.
Прислонившись к стене поблизости от ее кабинета, Ричард мрачно созерцал дубовую панель. Он вовсе не хотел вести деловые разговоры в постели. Там Катриона оставалась страстной и нежной возлюбленной, и Ричард подсознательно противился всему, что могло отразиться на их растущей близости.
Но днем Катриона была вечно занята. Надзирала за хозяйством, давала всевозможные советы, принимала посетителей. А если не занималась ни тем, ни другим, ни третьим, то находилась в обществе Макардла или миссис Брум или, того хуже, Алгарии. В те редкие минуты, когда Ричарду удавалось застать ее одну, она тут же срывалась с места по очередному делу.
Дошло до того, что он начал всерьез опасаться за ее здоровье. Катриона так и не сказала ему о своей беременности, но Ричард предполагал, что усталый вид и приступы нервозности связаны с ее состоянием, и ее непомерная нагрузка внушала ему опасения.
Из кабинета вышел Макардл.
Дождавшись, пока старик скроется за углом, Ричард подошел к двери. Поколебавшись секунду и напомнив себе, что не должен ничего требовать, он постучал и, не дожидаясь ответа, с небрежным видом переступил порог.
Сидевшая за столом Катриона подняла голову. Ричард обаятельно улыбнулся, стараясь не замечать сумрачного выражения зеленых глаз.
— Занята?
Катриона глубоко вздохнула, опустив взгляд на лежавшие перед ней бумаги.
— Вообще-то да. Хендерсон и Хиггинс…
— Я не задержу тебя, — беззаботно уронил он.
Остро ощущая его присутствие, Катриона заставила себя откинуться в кресле, Ричард же с ленивой грацией подошел к окну.
— Собственно, я хотел узнать, не нужна ли тебе помощь. Ты совсем забегалась в последнее время.
Глубоко вздохнув, Катриона бросила на него испытующий взгляд. Лицо Ричарда выражало вежливое безразличие — никакого намека на искреннее чувство. Из его поведения никак не следовало, что долина — и она сама — что-нибудь значит для него.
Он снова лучезарно улыбнулся, однако улыбка не коснулась его глаз.
— Надо же как-то убивать свободное время.
Катриона постаралась сохранить невозмутимый вид. Итак, он скучает и решил, как истинный джентльмен, предложить ей свою помощь. Она покачала головой:
— Нет необходимости. Я вполне справляюсь с делами, — произнесла она жестко, пытаясь одновременно убедить себя, что не нуждается в его джентльменском предложении.
Ричард помолчал, прежде чем ответить. В голосе его появились стальные нотки:
— Как пожелаешь. — И, учтиво поклонившись, вышел, оставив ее в гордом одиночестве.
Наступила оттепель.
Лежа в постели, Ричард прислушивался к монотонному перестуку капели. Катриона поднялась рано, шепнув что-то насчет беременной горничной и заверив его, что не собирается выходить наружу.
Уставившись в темно-красный полог кровати, Ричард старался не думать о свинцовой тяжести, поселившейся у него внутри после разговора с Катрионой.
Но безуспешно.
Поморщившись, он раздраженно напомнил себе, что неудачи совсем не в духе Кинстеров, тем более такого масштаба, как та, которую он потерпел.
А он потерпел поражение на всех фронтах.
Их совместная жизнь, с которой он связывал столько надежд, обернулась полным крахом. Никогда еще он не чувствовал себя настолько разочарованным, как сейчас. Его преследовали скука и ощущение неприкаянности, с которыми, как ему казалось, он навсегда распрощался в келтибурнской церквушке.
А еще сознание собственной ненужности — по крайней мере здесь, в долине.
Ричард не мог понять свою жену.
С вечера до рассвета они были близки, как только могут быть близки мужчина и женщина. Но с наступлением утра она превращалась в хозяйку долины, словно вместе с одеждой облачалась в невидимую мантию, выполняя свою миссию, долг и предназначение. И здесь Ричарду не было места.
Люди его общественного положения редко вникали в дела своих жен. В отличие от них Ричард стремился стать частью жизни Катрионы. Его привлекла возможность разделить с ней бремя ответственности и радость достижений, участвовать в ее ежедневных трудах и заботах. Женившись на ней, он надеялся обрести смысл жизни, сделать ее цели своими.
Однако все получилось иначе.
Все это время Ричард соблюдал осторожность, старался не навязываться и терпеливо ожидал, когда она сама обратится к нему за помощью или советом. Старался не оказывать на нее давления — ни словом, ни делом — и не добился ничего.
Вглядываясь в темно-красный полог, он размышлял над возможными вариантами перехода к активным действиям, к которым тяготела его душа. Он мог легко перехватить бразды правления и направить их отношения в нужное русло. Будучи энергичным по натуре, Ричард не терпел ситуаций, которые от него не зависели, и обычно изменял их, не считаясь ни с чем.
Однако в данном случае…
