По разбитой, лесной, насыпной
Возвращаюсь, сдаюсь под конвой.
Кувырком, с дождевыми потоками,
Да под горку, прощаясь с истоками.
Швы на куртке и сердце распороты
О зазубрины веток, о проводы, –
Эти проводы с картой гадальной
О дороге, быть может, фатальной.
Мы из гладкой берёзы наколем
Грубых, пряных, занозистых дров,
Станут алчные руки костров
К нам тянуться с озёр, через поле.
Но метаться ветрам огневым
И камлать на добычу – без толку.
Вынимая из кофты иголку,
Отдаю её глинам земным.
Ждёт восток замерзающим домом,
Где холодная печь и камин,
Где просыпан сентябрьский тмин
На предчувствие хлебной истомы.
Разжигаю. Тетрадь и урок,
На сто раз переписанный в школе,
Греет, кормит огнём поневоле,
И берёзы горит уголёк.
Хорошо. Время спит на подошве,
Прикипев островерхим листом,
Шелестя: «И у Бога есть дом.
Отогреть его надобно. Что ж вы?»
