— Здравствуйте, — обратился он к гоблину, сидевшему за самой высокой конторкой, — я бы хотел получить консультацию.
Гоблин подался вперед, изучил мальчика поверх своих очков, осклабился и проскрипел:
— Прошу следовать за мной.
Седовласый гоблин кое-как спустился с высокого стула и направился к массивной двери позади своего стола. За ней, как вскоре выяснилось, прятался коридор с рядом лифтов. На одном из них, совершенно бесшумном и комфортном, Гарри и гоблин спустились куда-то вниз.
— Вам сюда, — указал гоблин на высокие двери из черного дерева, выйдя из лифта. — Это кабинет поверенного семей Поттеров и Блэков, Ринготта.
— Благодарю, — Гарри прошмыгнул в коридор и поклонился гоблину в знак благодарности.
Когда лифт уехал наверх, Поттер немного испугался, но потом вспомнил то, что прочитал в книгах, и двинулся к кабинету. Двери перед ним распахнулись раньше, чем Гарри в них постучал, и юный волшебник очутился в широком кабинете, обставленном в темных цветах: темный камень пола, зеленые ковры, черный камин, в котором потрескивает огонь. У противоположной стены высился гигантский черный письменный стол, высокое кресло хозяина и пара мягких темно-зеленых кресел для посетителей. Сам поверенный, упитанный гоблин с черными волосами и кустистыми бровями, стоял в центре и молча смотрел на визитера.
Стоило дверям захлопнуться за спиной Гарри, он отмер и осторожно произнес, прежде чем сдержанно поклониться:
— Пусть золото множится в ваших руках, а враги не знают пощады.
Услышав эту фразу, гоблин осклабился и довольно произнес:
— Мое дело — множить ваше золото, ваши враги — и мои враги тоже.
Это было устаревшей формулой общения между поверенным и его клиентом, но маги, если судить по книгам, вот уже несколько столетий игнорировали банальные правила приличия, в то время как гоблины чтили традиции и законы магии.
— Проходите к столу, мистер Поттер, — пригласил Гарри Ринготт. — Я рад, что спустя столько лет вижу представителя семьи Поттер. Вас не было в мире магии десять лет.
— Не по моей вине, — сев в кресло и улыбнувшись гоблину, признался Гарри.
Он уже выяснил, что гоблины не только тщательно хранят и приумножают золото клиентов, но и берегут их тайны. Слово гоблина сильнее любого магического обета. Но нужно помнить о формулировках. Хотя в отношении поверенных это не так важно, от их действий зависит репутация, а она для гоблинов важнее любых денег.
— Я не так много знаю о делах волшебников, — предупредил Ринготт. — Но меня все эти десять лет смущало, что я никак не могу исполнить одно из указаний, сделанных еще вашим дедом незадолго до смерти. Он оформил это как приложение к завещанию, но вашему отцу я его не зачитывал, потому как условия не были соблюдены.
— Вот как? — насторожился Гарри.
— Да, но прежде… — гоблин сел за свой стол и выдвинул один из ящиков. — Для посещения вашего детского сейфа достаточно ключа, сама магия при первом открытии убеждается в том, что в вас течет кровь Поттеров, но для работы с делами семьи вам нужно подтвердить свою личность.
— И как же? — спросил Гарри.
Из книг он уже успел вычитать, что несколько веков назад гоблины заключили договор почти со всеми чистокровными семьями. Согласно этому договору сразу после рождения для каждого ребенка в банке оформляется отдельный сейф. Если семья достаточно богата, то в ячейку помещается заранее обговоренная сумма. Если у семьи не так много средств, то родители могут контролировать переводимые средства из года в год. Бедные семьи были вынуждены разорвать такой договор, тем самым потеряв в глазах гоблинов часть уважения к себе.
Детский сейф остается основным для каждого мага до его совершеннолетия, а потом он может или объединить его с семейным, или перенести в свой сейф часть денег рода. Волшебницы нередко и после замужества оставляли за собой девичьи сейфы, желая иметь независимые от мужа средства.
Но вот о подтверждении личности Гарри упоминаний не встречал.
— Ничего сложного, — успокоил мальчика Ринготт. — Вам лишь нужно собственной кровью написать полное имя вверху этого пергамента.
Гоблин вынул из ящика свиток и перьевую ручку, украшенную алым пером. Из другого ящика гоблин извлек крохотный ножик, полностью вырезанный из кости.
— Это нож из рога единорога. Он ничего не принимает извне, ранка будет чистой и очень быстро зарастет. Вы даже боли не почувствуете.
Гарри немного перепугался, но поверил гоблину. Ножом он осторожно коснулся кожи над линией жизни на левой руке — и та мгновенно разошлась. Ранка набухла кровью. Охнув, но не от боли, Поттер взял ручку и коснулся ею кровавой капли. Кровь тут же впиталась в кончик пера, а ранка после этого на глазах затянулась.
— Ого… — пробормотал мальчик, но не стал отвлекаться. Он подвинул к себе пергамент и неровно вывел немного ниже герба банка «Гарольд Джеймс Поттер».
Стоило ему закончить, как пергамент на секунду посветлел, а потом на нем одна за другой начали появляться надписи:
