Артефакт быстро присасывался к ауре плохо защищенного волшебника, считывал какие-то поверхностные образы, возникавшие в мыслях смотрящего, и отражал их в своих зеркальных глубинах. Давая человеку то, что тот отчаянно желал получить, зеркало налаживало устойчивую связь и начинало довольно стремительно поглощать магические силы. Волшебник, попавший под влияние артефакта, этого не замечал, захваченный столь желанной фантазией. Более того, зеркало явно делало все, чтобы жертва возвращалась раз за разом, создавая артефакту постоянного донора магической энергии.
Наблюдая за Роном, Гарри пришел к выводу, что именно из-за зеркала гриффиндорец ведет себя столь странно в последнее время. И именно следы опутывающей паутины брюнет видел на мальчике.
Подтверждая догадку Поттера, Уизли ушел из класса только после того, как Симус хорошенько его стукнул, вырывая из объятий грез.
Сам Гарри долго стоял в отдалении даже после того, как стихли шаги гриффиндорцев. Подходить не хотелось, но зеркало представляло собой весьма интересный образец работы какого-то мастера-артефактора. Постоянно сканируя реакцию опасной штуковины, подросток решился подойти поближе лишь полчаса спустя. Защита работала исправно, вблизи вампирские щупы начали распадаться еще до того, как касались Поттера. В отражении Гарри видел собственное напряженно-испуганное лицо.
— М… Что это? — заметив надпись, пробормотал мальчик, но тут же сообразил: — А, отраженная надпись, как дневники да Винчи. «Я показываю не твое лицо, но желание твоего сердца». Весьма самоуверенно.
Но, сколько Гарри не вглядывался, зеркало ничего необычного не отражало. Рисковать не хотелось, но и уйти, не разобравшись, Поттер не мог. Приказав себе не нервничать, мальчик на три счета отключил защиту и уставился в зеркало, продолжая считать вслух. Тонкие белесые нити тут же ринулись к свежей питательной добыче, а в зеркальной глади начали медленно проявляться силуэты мужчины и женщины. Присмотревшись, Гарри непонимающе вздернул брови. В зеркале за ним стояли родители, смотрели на мальчика и ласково ему улыбались.
— Семь, восемь, девять… — на миг Поттер сбился, сердце в груди судорожно затрепыхалось, но потом, присмотревшись внимательнее, мальчик резко бросил: — Десять!
Включение защиты отсекло успевшие прицепиться щупы, остальные сжались и отскочили. В отражении Гарри вновь видел только себя.
— Впечат… Впечатляет, — выговорил мальчик, отходя на шаг и переводя дыхание. — Вот только… Это точно желание моего сердца? Слабо верится.
Увидеть родителей рядом Гарри мечтал разве что в раннем детстве. После к этим людям Поттер испытывал весьма противоречивые чувства, а в последние месяцы и вовсе сильно разочаровался. Особенно в отце.
Но насторожило не это. У Гарри было довольно много снимков Поттеров благодаря Луне, ее отцу и газетным статьям, но почти все они относились к ранним, еще школьным временам. Но даже на тех колдофото, где Поттеров запечатлели в более позднее время, они не были облачены в парные бархатные мантии с золотыми застежками.
— Сам я такое выдумать не мог, даже если допустить идею «желания сердца», — фыркнув, сказал зеркалу Гарри. — Зеленый и темно-фиолетовый бархат, весьма замысловатая вязь узора застежек. Артефакты?
На миг задумавшись, мальчик вытащил из рюкзака блокнот и принялся по памяти зарисовывать узоры, с подозрением и любопытством посматривая на зеркало. А потом дернулся, глянул еще раз на зеркало и удивленно улыбнулся.
— На ловца и зверь бежит, — сказал он.
За завтраком в понедельник Поттер выглядел настолько рассеянным, что Терри Бут с сочувствием покачал головой и шепнул Лайзе:
— Снова он не с нами.
— Да нормально все, — отмахнулась девочка. — Смотри.
Гарри встрепенулся и едва ли не с головой влез в свой рюкзак, с шипением что-то разыскивая. На стол полетели карандаши и блокнот.
— Видишь, — усмехнулась Турпин. — Это у него — норма. Творческая личность!
До самого окончания завтрака Поттер то стремительно что-то строчил и рисовал в блокноте, то зависал с рассеянной улыбкой на губах, глядя куда-то в пространство.
Альбус, видя все это, довольно улыбнулся, бросил в свою чашку с чаем дополнительный кусочек сахара и весело забренчал ложечкой. Снейп поморщился. После полубессонной ночи звон больно резал слух.
— Вижу, ты сегодня в хорошем настроении, Альбус? — обратилась к пожилому волшебнику Помона, заметив реакцию Северуса.
— Да, утро чудесное, — ответил директор.
— Так может обсудим предстоящие весенние закупки? — предложила ушлая профессор Травологии.
— Но ведь только январь!
— Готовиться надо заранее, — назидательно сообщила волшебница. — Пока деньги выделите, пока я с поставщиками свяжусь, пока доставят. Как раз время подойдет. А в теплицах уже сейчас можно посадить мандрагору на рассаду…
— Ладно, Помона, зайди ко мне перед обедом, — вынужден был пойти на уступки Дамблдор, видя, что пухленькая ведьма не намерена отступать.
— Так, может, завизируете покупку… — не упустил своего Северус, но Альбус мигом оборвал зельевара:
— Потом, все потом.
