Такая мысль пришла в голову уже на третьей ветке, когда я очередной раз прилип ладонями к расплавившейся на солнце тягучей смоле, щедро украшавшей толстый ствол янтарными подтеками. Во что превратились мои штаны и рубашка, я вообще молчу, теперь они только на тряпки годились. Хорошо хоть камзол внизу оставил.
Я задрал голову вверх, метрах в десяти от меня раскачивался толстый куль на веревке. Мы затащили туда пленника, словно обычный груз, и теперь требовалось, как следует закрепить его на дереве.
Проще было бы отправить наверх сирин, ведь это у него росли крылья, но парень заявил, что вязать узлов не умеет, а это значило - маглук имеет большой шанс грохнуться на землю как сорванная ветром шишка.
Я бы не расстроился, но вот Агаи… Он, подлец, заявил, что не хочет брать грех на душу. Из-за его моральных убеждений пришлось карабкаться на верхушку липкого дерева. А ведь еще слезать…
Зараза! В гробу я видал таких добреньких поганцев.
Чтобы хоть как-то дать выход раздражению, я обматерил в три этажа и сирин, и варваров, и колдуна, и дерево, и свою сговорчивость заодно. Вроде как полегчало.
Наконец- то последняя ветка!
Я оседлал разлапистый толстый сук, и подобрался к болтающемуся в воздухе колдуну. Сложное сооружение из веревки, позволявшее пленнику находится в подвешенном состоянии без вреда для здоровья, получилось надежным. А то, что оно врезалось в тело, причиняя некоторое неудобство, можно считать платой за оказанное 'гостеприимство'. А еще я сделал одну вещь - дополнительно перетянул кисти колдуна тонкой веревкой. Так, что если его не снимут через пару часов… Сам сдохнет от гнилой крови. Или, если сильно повезет, отделается отвалившимися руками. В любом случае волшебствовать больше не сможет. И там, Пустошь сама дело завершит!
Провозившись с четверть часа, я, наконец, закончил и крикнул вниз, - Отпускайте!
Сейчас проверим на прочность мои узлы.
Пока Танита и Агаи перетягивали освободившуюся длинную веревку, я удовлетворенно наблюдал за дерганьем подвешенного колдуна, заодно убеждаясь, что он не грохнется вниз.
Перед тем как слезть, я не смог отказать себе в одной маленькой слабости: сдернуть повязку с глаз маглука. Пусть полюбуется на открывающиеся просторы. Затем погладил его по растрепанным, грязным, местами обслюнявленным в кошачьей пасти волосам и ласково посоветовал, - Я бы на твоем месте так не дергался, а то веревку перетрешь или прилетит, не дай бог, что-нибудь хищное.
И попрощался, - Ну, счастливо оставаться!
И сразу на душе хорошо стало, не смотря на испорченные штаны.
Уже внизу, удовлетворенно еще раз окинув взглядом болтающееся тело, я сказал сирин, - Теперь твоя очередь!
А парень, оказывается, тоже не лишен некоторой мстительности.
Этот вывод я сделал, глядя на то, как сосна на глазах обрастает здоровущими острыми иглами, лишь немного уступающими по длине и плотности тем, что украшают шкуру дикобраза.
Жалко только дерево ими стрелять не умет, как этот наглый зверек. Да и так сойдет.
Теперь у варваров точно уйдет часов пять не меньше, чтобы достать негодяя. Это даже больше, чем я рассчитывал! Фантазия сирин только что обеспечила дикарю гангрену и смерть. А нам этих пяти часов за глаза хватит убраться подальше.
Агаи удовлетворенно посмотрел на свое творение, и хихикнул. Я проследил за его взглядом и тоже не удержался от смешка: поднявшийся ветерок шаловливо раскачивал огромную бурую 'шишку'.
Как же его, наверное, там мутит. Прелестно… Я удовлетворен. Во всех отношениях.
- Все равно лучше убить, - хмуро бросила Танита и полезла в кусты раздеваться и перекидываться обратно в кошку.
Я весело ухмыльнулся, но, заметив настороженный взгляд волшебника, сказал на всякий случай, - Агаи, знаешь что, ты подумай о защите от проклятий. Ведь снимут его, очухается и непременно кинется колдовать. Не хватало только в каждом лесу по дереву над очередным монстром высаживать.
Волшебник тут же задумался, а я полез в седло.
По хорошему надо бы сменить одежду, но пока не доберемся до воды и песка, толку от переодеваний не будет.
Не, надо срочно научить сирин хотя бы паре надежных узлов, мало ли, вдруг снова придется на дерево лезть.
Ночь в Пустоши самое опасное время. Если ты остался без надежной крыши над головой шанс встретить рассвет живым и невредимым ничтожен.
Я посмотрел на солнце. Оно только-только подобралось к зениту, и его яркие лучи пока хорошо разгоняли тени даже под пологом леса.
Сегодня дорога будет короткая, еще каких то двадцать минут и все. Это не потому, что я вдруг раздобрился и решил пожалеть спутников, все очень просто: или мы останавливаемся на ночлег, или проводим в седлах еще двенадцать часов. То есть становимся самоубийцами.
Прошлую ночь мы провели в руинах древнего святилища. Его белые высокие камни, испещренные стертыми временем письменами, по-прежнему неплохо охраняли. А если учесть, что сирин дополнительно поколдовал, то спалось хорошо.
Только ближе к рассвету нас разбудило громкое лязганье зубов голодных визитеров. По счастью около святилища суетились обычные крокутты.
