Ладно. В одном случае из ста и мудрец ошибается, будем считать - это как раз тот самый случай и есть. Все равно из 'провидца' слова теперь не вытянешь: весь надулся от осознания собственной значимости.
И действительно, остаток трапезы прошел под благодушную беседу Агаи и вождя, в обход интересующей меня темы: Кемрутль пытал, попавшего к нему в гости бога вопросами о мироздании /видно знания Таниты его не устроили/.
Агаи отвечал, переводя и мне попутно, но постоянно увлекался, забывая объяснять своему товарищу и соратнику по божественному происхождению, о чем идет речь, так что довольно скоро мне стало скучно. Я боялся, что к 'сыну бога смерти' тоже найдется пара вопросов, однако с этим вождь не спешил.
Ну и слава богу. Я в теологии силен приблизительно так же, как рош-мах, не хватало только опозориться.
Макнув в соус последний кусок, и запив его молоком, я откланялся, получив на пороге вдогонку следующий перл мудреца: - Дракон не будет долго сидеть на дне пруда.
Твою мать! Как хочешь, так и понимай. И почему некоторые господа не могут изъясняться нормальным человеческим языком?!
Погода на улице соответствовала настроению: снова небо закрыли сизые тучи, и в лужах появились круги от первых тяжелых капель дождя.
Стоило поспешить, если не хочу намокнуть.
К дому я шел очень быстро, почти бегом, распугав по дороге стаю рыжих куриц и обратив в бегство трех детей.
Да, сына бога смерти благословлять не позовут, не та репутация.
Я снова выругался.
Надоело мне здесь до ус… ужаса. Не люблю я бесцельно шататься. Уже все что мог, сделал: привел в порядок одежду, дождался пока за пару серебряных монеток сошьют добротную рубашку и штаны из оленьей кожи /уж больно мне понравилась местная одежка/. Отполировал до блеска свое оружие, пополнил запас еды, нарисовал приблизительную карту /хотя какая уж тут карта, так, не вполне достоверное изображение вероятных преград и ориентиров на пути/ и даже выучил несколько приветственных фраз на языке росм.
Больше занятий я себе придумать не мог и потому злился задержке. Конечно, оставалась еще моя 'супруга', но я не озабоченный юнец, чтобы довольствоваться исключительно плотскими утехами. Все хорошо в меру.
Последние дни постоянно казалось, что мы попусту теряем драгоценное время, и хотя нас никто не торопил, эта долгая остановка еще наверняка аукнется нам в пути. В конце концов, осень уже не за горами!
Заботливая Кирен, увидев мое сердитое лицо, тут же принялась ублажать своего 'господина': быстренько усадила на циновку, стащила сапоги и стала старательно разминать ноги, буквально ввинчивая свои сильные пальчики в самую нежную часть свода стопы. Приятная боль и удовольствие от растираний заставили меня сменить гнев на милость: на душу снизошло успокоение.
Дикари, а знают, как своих женщин воспитывать. Наших бы придворных прелестниц сюда - до совершеннолетия.
Я представил себе незабвенную Глорию, всю в шелках и кружеве, предо мной на коленях, массирующую своими холеными ручками натоптанные до костяных мозолей пятки и хмыкнул.
Сто золотых не жалко за такую картину. Хотя нет, жалко. К тому же старая интриганка или в массажное масло яд подсыплет, или незаметно чем-то смертельным оцарапает. Ну, ее, гадину, с ней общаться, все равно, что кобру целовать.
Эх, поеду обратно, ей богу заберу Кирен с собой. Пусть рядом живет, детей мне рожает, раз у нас с ней такое взаимопонимание. И деньги сэкономлю, откажусь и от любовницы и от служанки. Надо только обучить малышку готовить что-нибудь еще кроме кукурузы.
Закончив массаж, Кирен уселась предо мною на корточки, и оживленно ткнула пальцем в сушеную ящерку. Она болталась у потолочной балки, подвешенная за костяную 'бульбу', украшающую короткий и толстый хвост животного.
Потом девушка аккуратно отвязала тушку и положила на массивный широкий камень, заменявший кухонный стол. Своеобразная форма хвоста рептилии придавала ему некоторое сходство с… очень необходимым всем мужчинам органом.
Я сидел у очага и, от нечего делать, наблюдал за действом, к которому приступила девушка. Сначала решил, что она готовит новое блюдо, и обрадовался.
Ничего, что ящерица, в голодные годы крестьяне Наорга не только ползучими гадами, а и жареными кузнечиками не брезговали, мне самому, бывало, приходилось есть змей и лягушек. Даже нравилось, не всякая птица до них по вкусу дотягивает.
Кирен развела огонь, ловко замотала вокруг хвоста рептилии свежесрезанный дикий чеснок, смочила ящерку мутной жидкостью /судя по всему местным крепким алкоголем/, и сунула прямо в огонь. Пламя охотно приняло сушеные останки, обняв их своими желтыми язычками.
Запах сжигаемой плоти мне удовольствие не доставил, и я сделал пару попыток уйти, как только он добрался до моего носа.
