— Корри, позволь представить моих спутников и друзей. Это рош-мах Танита, это Агаи, ее супруг, — я сделал акцент на последнем слове, в надежде, что дух его правильно поймет, иначе не миновать женских разборок, — А эта малышка, моя подопечная Морра.
Лесная дева долго разглядывала хмурую Таниту, и шустро вскочившего на ноги волшебника, наконец, смотрины кончились, и она изрекла, — Они мне нравятся!
Сразу после ее слов высокая трава колыхнулась, и над ней поплыли, словно на зеленых волнах, блюда с едой. Чего тут только не было: коричневая, словно лакированная заправленная зеленью фасоль, дымящаяся, запеченная форель, румяные яблоки, ароматные лесные ягоды и конечно, темное, цвета черники вино. Знаменитый на весь мир напиток лесного народца, который довелось пробовать единицам.
Аромат вкусной еды растекся в недвижном ночном воздухе, вызвав спазм голодного желудка. Танита при виде такого изобилия перестала сердиться и осторожно потормошила успевшую прикорнуть девочку.
Морра открыла глаза и радостно засмеялась, сразу попытавшись схватить ближайшего малыша, который нес пустой кубок. На наше счастье рош-мах успела перехватить ее руку, а то все могло бы закончиться плохо.
Я пересчитал приборы, их было три.
— Корри, тут только три тарелки.
— А ты, дорогой, ужинаешь со мной, — невинно улыбнулась Хранительница и поманила пальчиком, — Помнишь, ты мне должен желание!
— Какое желание? — сирин опустил руку с зажатым куском хлеба, который он успел сцапать с плывущей мимо тарелки, и уставился на духа.
— О, совсем маленькое! — лесная дева встряхнула светящимися в темноте волосами, — Он должен провести со мной ночь так, чтобы мне понравилось!
Твою ж мать… Зря я надеялся что обойдется.
Трава расступалась, образуя уходящую в ночь тропу. Вдоль дорожки, по мере нашего продвижения, вспыхивали неяркие голубоватые огоньки. Это подданные Корри зажигали свои фонари, освещая дорогу госпоже. Я шел за ней следом, любуясь и ломая голову, как деликатно объяснить своенравному духу, что ночь со мной не доставит ей удовольствия?
Притом не просто не доставит, а может пагубно сказаться на здоровье, уж не знаю, как с ним у духов вообще обстоят дела.
Подходящие случаю слова, не портящие лесной деве настроения, на ум не приходили. А настроение — это очень важно! Первый раз я встретился с Хранительницей, когда она была не в духе: крестьяне из соседней деревеньки по дури вырубили кусок заповедного леса.
Попал, что называется, под горячую руку и пришлось улепетывать со всех ног. Спасло только умение быстро бегать, да брошенный в спешке на поляне дорожный мешок.
Пока за мной по лесу гонялся небольшой, но очень шустрый зубастый монстр, сотворенный из сухого дерева, любопытный дух успел сунуть нос в чужое имущество и обнаружить там маленькую коробочку с конфетами.
Именно сладости и примирили нас, своевременно, замечу, потому что сражаться с твердым, словно гранит, зачарованным пнем оказалось весьма затруднительно. Искры летели во все стороны, меч иззубрился, но реального урона так и не нанес.
А вот деревеньке не повезло. Нет ее больше. Даже печных труб и тех не осталось, только ровный красивый луг, усыпанный васильками да ромашками.
Если кто не знает, что люди жили, тот и следов не найдет. Один колодец уцелел, из которого пить не рекомендуется — живо кабанчиком станешь.
Вот такая она в ярости — лесная дева Корри, Хранительница здешнего края.
Да, сложная предстояла задача, я даже начал жалеть, что решил просить о помощи. Могли бы и сами справиться. Подумаешь, побегали бы немного, ну, убили еще пяток другой разбойников, зато никаких обязательств.
Эх… задним умом все крепки.
Непонятно, когда кончилась поляна, и я ступил за порог жилища духа.
Вроде бы только что под ногами была земля, и вот уже сапоги топчут темно зеленый ковер в комнате. Ее стены плотно увиты плющом, среди которого мерцают звездами уже знакомые фонари. И только на одной — вместо украшения зеркало, необычное, словно подсвеченное изнутри.
Любопытство заставило подойти поближе.
Да, зеркало, но не покрытое амальгамой стекло, и не полированный металл, а застывшая вода. Не ледяная, замершая, именно застывшая, остановленная в падении колдовством.
— Руки не вздумай сунуть, — как-то по-домашнему и слишком по-человечески предупредила лесная дева.
Я обернулся к властительнице леса. Она с улыбкой стояла у широкой кровати и внимательно наблюдала за гостем.
Похоже, дама не собиралась дожидаться ужина, решив сразу взять меня в оборот.
Во всяком случае, одежд на ней уже не было.
Отец всех богов… Разве бывает на свете такая красота? А разве найдется человек способный отказаться от такой женщины?
— Корри, я… — голос прозвучал хрипло, словно горло сдавили невидимые руки, пытаясь удержать от опрометчивого шага.
Пришлось прокашляться, прежде чем продолжить, — Корри, ты должна знать. Не знаю, как объяснить… Но ты можешь умереть во время… Любви.
Одно движение, и она уже рядом, аромат цветов и женского тела смыл остатки разума. К тому же девушка не стояла спокойно: нежные руки неторопливо занялись пуговицами камзола.
