Оборотень остановилась, припала к земле, изготовившись прыгнуть, и обернулась к нам. Ее глаза светились зелеными огнями, а уши чутко сторожили малейшие шорохи. Правда, пока единственными звуками, тревожившими логово мертвеца, были наши собственные шаги да неровный гул ветра, доносившийся с поверхности.
Мы тоже замерли и стали озираться, стараясь обнаружить затаившегося врага.
Какое счастье, что гианы всегда сохраняют человеческий облик, а то прикинулась бы камнем и ищи ее среди этого нагромождения обломков. Без всякой маскировки то не видно… ничего.
Болезненный тычок под ребра, от души отвешенный Унном, заставил немедленно повернуться в его сторону.
Отшельник, не отрываясь, смотрел прямо перед собой. Я проследил за его взглядом и вздрогнул: на одном из камней сидела старуха. Ее спутанные лохмы заслоняли лицо, а платье больше напоминало ветхий саван, зиявший большими прорехами, и в эти дыры проглядывала полупрозрачная плоть, просвечивавшая темными внутренностями.
Даже при слабом, едва видном солнечном свете, с трудом находившим себе дорогу под землю, гибельная ночная красота кровососа обратилась в прах, явив нашим взглядам отвратительную мертвецкую сущность.
Сгорбленная немощная криворукая фигура равномерно раскачивалась, придерживая руками слегка вспухший живот.
Всего одна ночь прошла, а уже распирает мертвое тело зародыш страшной не жизни. И носительница этой гадости готова защищать свое продолжение не хуже волчицы, а может даже лучше.
Я сделал два шага вперед, надеясь подобраться поближе, но гиана очнулась, прервала монотонное баюканье и скакнула на потолок. Как она умудрялась на нем держаться — одному Ирие известно.
Унн за моей спиной матюгнулся, бросил бесполезный факел и полез за арбалетом. Я не сводил взгляда с потолка, следуя за нежитью, как нитка за иголкой.
Вампирша наблюдала за нами злыми глазами, щеря острые клыки.
— Я сейчас, Дюс, — бормотал отшельник, сноровисто заряжая арбалет.
Однако гиана сообразила, что через секунду стрела уйдет к цели, и метнулась в тень.
Угол, куда подалась нежить, был немного ниже остального свода, и этим обстоятельством немедленно воспользовалась Танита. Она буквально взлетела вверх по каменной стене, одним ударом лапы сбила вампира на пол, и покатилась с ним в тесно сплетенном клубке.
Яростное рычание и вой огласили своды пещеры.
Встрять в драку не представлялось никакой возможности, противницы катались единым клубком. Одно неправильное движение и вместо вампира под меч или стрелу попадет Танита.
Мы с отшельником переглянулись и разошлись в разные стороны, в надежде дождаться более подходящего момента. Сначала тревожило, что вампир все-таки сумеет добраться до горла нашей киски, но рош-мах в обиду себя не дала.
Гиана рвала ее своими зубами, однако у оборотня было явное преимущество в виде четырех сильных лап, снабженных острыми, как лезвия когтями /только позавчера наша кошечка провела часа два, затачивая их о камень/, и пасти полной не менее опасных, чем у вампира клыков. Она буквально раздирала кровососа на части. Когда очередной шмот гнилой плоти отлетел в сторону и шлепнулся отшельнику прямо на сапог, Унн ошалело выругался, а я хмыкнул и опустил меч.
И какого мы потащились в эту дыру? Рош-мах одна прекрасно справилась.
Никогда не связывайтесь с разъяренной кошкой, даже если она меньше вас раз в десять — это очень страшный зверь, при желании и везении способный сильно изувечить человека. А уж что может сделать такая огромная киса…
Не прошло и пяти минут, как с вампиром было покончено. Унн довершил дело, пронзив гнилое сердце заботливо припасенным осиновым колом.
Ярко красная кровь, позаимствованная вампиром у нашего незадачливого друга, щедро окропила стену, оставив на ней разводы и образовав на полу целую лужу. И в этой крови, плавали маленькие, овальные, слабо шевелящиеся зародыши.
Как только с нежитью было покончено, Танита метнулась наружу, оставив нас разбираться с останками гианы и ее не рожденного потомства.
— Спалить все к хренам собачьим, — брезгливо сплюнул Унн.
Я кивнул, соглашаясь.
Лучшего способа окончательно избавиться от нежити не придумать.
Быстро натаскав сухого валежника, завалили большой кучей прах гианы и кровяную лужу с икрой, а потом подожгли. Пещера стала огромным очагом, достойным великана. Щели в потолке давали неплохую тягу, и пламя весело охватило дерево.
Мы недолго с веселым удовлетворением взирали на вырывающийся со щелей дым, а потом Унн хмыкнул, — Пошли, нечего любоваться.
Да уж, какой интерес, если огонь скрыт от взора. Это вам не пылающий дом.
По дороге к избушке Унн весело рассказывал о том, как он в прошлом году сам упокоил точно такую же вампиршу. Рядом брела Танита, и вид у нее был нездоровый. Периодически кошка вырывалась вперед и начинала хватать пастью листья или кататься по траве. Она обтиралась об нее с такой яростью, словно хотела вылезти из шкуры.
Видно оборотень изо всех сил старалась избавиться от запаха и послевкусия мертвечины.
