Ужасно, видите ли, ему... Интересно, что бы ты сказал, парень, если бы твою жену потащили на жертвенник всеобщего благополучия? Не верю, что смиренно согласился бы.
Молчание длилось час или два, и я почти успел забыть о споре, когда подъехал сирин и тихо спросил:
– А что бы ты сделал, если бы в ком-то из твоих друзей дремала погибель мира? Великий Зверь?
Мо шизане... ну как на проповеди в храме побывал. И где он слов таких набрался? Великое Зло, Великий Зверь. Нашел, у кого спрашивать!
– Это ты на меня намекаешь, что ли? – усмехнулся я страдальцу в лицо.
Маг покраснел, смутился и скуксился:
–
Как же он достал меня сегодня своими разговорами!
– Отцепись, Агаи, нет у меня таких друзей. А если и были бы, то я, прежде чем глотку резать, все-таки постарался бы убедиться, что монстр побеждает, он опасен и другого выхода нет. Настоящие друзья чрезвычайно редки в наше время. Нельзя ими разбрасываться во имя утопий.
– Надо же – слово какое знает, – пробурчал себе под нос сирин, а я сделал вид, что не услышал.
Закончили пустой разговор, и слава Ирие, а то мне, признаться, на язык уже просилось совсем другое.
Через степные просторы мы проехали на удивление спокойно. Даже волчьи стаи, попадавшиеся по дороге, предпочитали наблюдать за нами с вершин пологих, поросших ковылем да полынью холмов, не приближаясь и ночью.
Время от времени попадались навстречу небольшие разъезды степняков на маленьких мохноногих лошаденках, с лицами, по самые глаза прикрытыми платками. Всадники настороженно и подолгу нас рассматривали, но близко не подъезжали, разговаривали только с нашим проводником. Хенун показывал им резной камень с изображением то ли орла, то ли странного крылатого животного, и нас пропускали без лишних вопросов.
Во время таких встреч я просил у бога одного – чтобы нас не пригласили отдохнуть. Не хотелось мне больше посиделок у очагов в чужих шатрах, кишащих блохами. Но наш внешний вид симпатий кочевникам не внушал. Если бы не печать, могу поклясться, встречи прошли бы гораздо напряженней.
О причинах настороженности спрашивать не стоило. Если мы в своей цивилизации стали забывать, кто есть кто, эти люди, постоянно находящиеся на грани выживания, и без всяких шаманов чуяли неладное. Только, в отличие от росм, желания преклонить колени не испытывали. Да может, это и к лучшему.
Недостатка в продовольствии не было: степь хорошо разнообразила наш стол. То и дело из-под копыт, смешно подпрыгивая и мелькая куцыми хвостами, срывались зайцы, а иногда – крупные, покрытые светлым коричневым оперением, голенастые птицы.
Хенун разил их из короткого лука, не оставляя нам своей расторопностью и малейшего шанса проявить меткость. Наверное, в конце концов у воина сложилось довольно нелестное мнение о великих богах. Одну нерасторопность он бы пережил – да и зачем богам марать ручки, если рядом имеется смертный? – но вот к склокам среди "Великих" росм оказался не готов. Особенно к тому, что богиня может превращаться в обычную ехидную женщину. К чести рош-мах надо сказать, что инициатором всех скандалов был сирин. Он буквально на глазах превращался из веселого, любопытного юноши в мрачного ипохондрика, умеющего только ворчать. В один прекрасный день я поймал себя на мысли, что последний раз маг улыбался в поселении дикарей.
Естественно, такая горячая штучка, как его жена, не могла спокойно спустить милому его ворчание и готова была съесть супруга с потрохами. Хвала Ирие, парочка переругивалась только во время привалов, когда оборотень перекидывалась в человека, да и то – вполголоса. Хотя и это быстро надоело. От постоянной грызни меня начало тошнить уже на третий день. В конце концов, я наплевал на все условности, дождался остановки и оттащил сирин в сторону, грубо вцепившись в рукав его куртки.
– Агаи, объясни, что происходит? – призвал я мага к ответу.
Сирин надел непроницаемую маску и процедил:
– Ничего.
При этом на его неприступной физиономии легко читалось: "Отцепись!".
А вот демона рогатого тебе! Достал вконец за эти дни до самых печенок!
– Раз "ничего", то с какой стати ты портишь всем настроение? Может, у тебя несварение желудка? Или ты каждый вечер напиваешься тайком, а с утра тебя мучит похмелье?
Я старался говорить без лишнего яда, но, признаться, получалось плохо. Не могу спокойно смотреть, когда взрослый мужик ведет себя хуже ребенка!
Волшебник вспыхнул, дернулся прочь, выдирая свой рукав.
И что теперь прикажете делать? Может, все-таки съездить мальчишке по морде? Авось, придет в чувство. Или оставить один на один с плохим настроением?
Я почти поддался искушению, но в последний момент решил, что, увы, и то и другое – ситуации не улучшит. Остается только смотреть на паршивца осуждающим взглядом мудрого наставника, надеясь на то, что память примерного школяра еще не канула в вечность.
