Вообще их группу экипировали неплохо. Особенно учитывая её неофициальный, или полуофициальный, партизанский статус? – Он даже не был уверен как правильно. Видать командиры все-таки успели зачерпнуть из армейских складов, до того как на них наложил руку экспедиционный корпус НАТО, и частично передал их в веденье "Сибирской Республики". Одинцов не зря пытал его на размер обуви и прочего. Когда они прибыли на место, где готовились к выходу, там был полный комплект одежды снаряжения для каждого. Это было куда важнее современных навороченных автоматов. Удобные рейдовые рюкзаки, гираторы, разгрузочные пояса – не жилеты, а именно пояса, с правильными плечевыми ремнями, где все снаряжение на поясе чтоб ничего не давило на долгом походе на грудь, не мешало дышать. Обувь, – резиновые сапоги – судя по тягучему названию на этикетках, вроде бы финские – с внутренней подкладкой толстой и мягкой, обволакивающей по ноге. Они не хотели одевать неразношенную обувь на выход, особенно горячился Лоцман, у которого был какой-то там нестандартно высокий подъем ноги. Но их отправили на пробную прогулку по территории бывшего пансионата, и действительно, оказалось что эти сапоги и фиксируют где надо, и обволакивают где надо, и ничего не натирают.
Одежда – нижняя "дышащая" потоотводная синтетика, и наверх армейские комплекты маскирующие и длинноволновом и в коротковолновом диапазоне. Это были наши, отечественные комплекты, ничем не хуже иностранных. Их только-только приняли на снабжение, и успели поставить в небольших количествах до того как пошла окончательная разруха. Эти комплекты были нужны как воздух. Ибо у оккупантов, у каждого штатно, были новейшие приборы, которые давали объединенное изображение с ПНВ и тепловизора. А это значило, что без защитного костюма все попытки слиться в незаметности с природой и претворится кустом, были обречены на провал. На открытой местности, при хороших погодных условиях, оптика оккупантов различала тепловую сигнатуру человеческого тела с расстояния, когда еще толком нельзя было различить не рук ни ног. Этакий забавный огонек, пламя оторвавшееся от свечки. С приближением, прибор начинал различать нюансы, руки, ноги, и прочее. Полная демаскировка. Костюм спасал от этого. Он состоял из брюк, длинной распашной рубахи-накидки, и наголовья, которая брамицей опускалось на плечи, и застегивалось, скрывая лицо, оставляя только прорезь для глаз, которая в свою очередь закрывалась входившими в комплект широкими очками. Комплект не шуршал, и несмотря на толстоту ткани не стеснял движений, и был на удивление легок. Проблема была в том, что такой комплект мягко говоря не походил на сетчатую маечку. Даже оставив рубаху болтаться на распашку, в нем все равно было жакровато, и он "мылил" тело. К комплект прилагалась поддевка хладжилета, с источником питания, но это опять же был вес… Сейчас была осень, и решили охладитель не надевать.
Вес – это проклятье любого кто идет на дальний выход. Навьюченный на себя груз больше двадцати килограмм уже считается тяжелым. Но ты попробуй умести в эти двадцать кило одежду, снаряжение, оружие, боеприпасы… Почти нереально. Крайне не рекомендуется больше двадцати пяти, но и в них уложиться трудно. Чем на большее время планируется выход, тем больше места в грузе занимает пища и вода, тем меньше места для боеприпасов. Их с Николаем учили те, кто успел побывать за речкой в Афганистане, и потом в первой и второй Чечне. Там многие группы брали на выходы количество патронов исчисляемое тысячами, в ущерб продуктам и прочему. Перегруз солдат был чудовищным. Запас патронов спасал жизнь, иногда. Но чаще, если за группу брались всерьез, и окружали, то собственно патронный запас лишь ненадолго отсрочивал неизбежный конец. Зато перегруз солдат неукоснительно превращал часть из них в инвалидов, – грыжа межпозвонковых дисков, и геморрой, был платой за рюкзак набитый цинками – кто считал солдат, что таким образом навсегда расстались со здоровьем?
