Выехав на дорогу, следователь вновь «включился в мыслительный процесс». Он специально пригласил издателя поприсутствовать при «признании» арт-директора. Хотел посмотреть на реакцию обоих. Они оба имели мотив для убийства. Не то чтобы после сегодняшней сцены он окончательно исключил их из числа подозреваемых, но все же убить редакторшу из-за того, что она могла рассказать правду о постыдных, но не более, фактах биографии, было глупо. А племянник, которому ее смерть была выгоднее всего, тоже в роли убийцы виделся следователю слабо. В квартире погибшей было полно его фотографий, на которых он был снят и вместе с ней, и на отдыхе и на каких-то мероприятиях. И везде он так радостно, так заразительно и искренне улыбался. Глядя на подобные лица, встречающиеся довольно редко, сразу возникает мысль – вот по-настоящему счастливый человек. Разумеется, это не говорит о том, что обладатель столь жизнерадостной улыбки не может кого-нибудь прибить. Очень даже может. Просто этот Арсений Веснин в квартире своей тетки, стоя над ее телом, произвел впечатление человека, который вообще утратил способность улыбаться. У него были мертвые глаза. Пустые. Либо он прекрасный актер. Либо он и впрямь был настолько поражен и охвачен горем. Если, к примеру, он убил свою тетку из корыстных целей, и если его при этом даже мучила совесть, совсем не обязательно было разыгрывать вселенскую скорбь. Почтительной скорби было бы вполне достаточно, а он далеко не глуп и не стал бы намеренно переигрывать. Нет, придется проверять и другие возможные версии. Племянника со счетов, естественно, не списывать, но покопаться в прошлом и настоящем авторов, с которыми сотрудничает издательство и с которыми оно сотрудничать отказалось. Их как раз столько, что так, глядишь и до следующего нового года не управишься. Самое главное, что совершенно неясен мотив убийства. Единственный человек, у кого есть очевидный мотив это племянник, но вот все внутри следователя буквально восставало против этой самой, казалось бы очевидной версии. Хотя, может и зря. И мучиться не нужно было бы.
-Мам, привет!
Федька бросился на шею матери.
–Привет!– прижимая к себе худенькое тельце, закутанное в объемный пуховик, засмеялась Маша. Выпустив сына из объятий, она обняла Веру и поздоровалась со свекровью.
–Зря ты не поехала,– сказала свекровь.– Потрясающе, это было потрясающе! Свиржевский великолепен!
Вера закатила глаза.
–Да, я тоже думаю, что зря не поехала,– вздохнула Маша.
–Большего зануды чем бабушкин обожаемый Свиржевский, я в жизни не встречала,– прошептала Вера на ухо матери и хихикнула. Маша спрятала улыбку.
–Ну, что пойдемте. Такси ждет. Сначала завезем бабушку домой, а потом поедем к себе.
–А ты по нам скучала?– усевшись на сидение такси, спросил Федька, привалившись к Маше.
–Ужасно скучала! Вы же мои любимые. К тому же, дома без вас слишком тихо,– улыбнулась Маша.
–А у тебя что-нибудь интересное было, пока нас не было?
Маша замялась. За время отсутствия детей случилось столько всего, только, скорее трагического, возможно, даже, мистического, нежели интересного. Но рассказывать о подобных вещах семилетнему сыну не стоило. Вздохнув, Маша помотала головой.
–Нет, сынок. Ничего такого интересного. Все как обычно.
–А у нас столько всего было! Я тебе дома расскажу. Хочешь?
–Конечно.
–Даже, если не хочешь, он все равно расскажет,– съехидничала Вера.
–А этот Свирчевский ничего интересного не рассказывал, как бабушка обещала,– наябедничал Федька на великого знатока питерской истории.– И он вредный. Правда он такое смешное лицо все время делал,– захихикал Федька и скорчив рожицу, изобразил смешное лицо великого проводника по мистическим местам.
–Федя, прекрати говорить глупости!– строго сказала с переднего сидения свекровь.– Если ты не умеешь слушать и не желаешь ни минуты постоять на месте, не нужно обвинять кого-то и говорить всякую чепуху.
Маша ухмыльнулась. «А ведь я предупреждала. А в ответ слышала «Ерунда!» Но озвучивать то, что ее предсказания оправдались, великодушно не стала. В конце концов, свекровь действовала из лучших побуждений. Да и детям, в самом деле, на пользу новые впечатления и какие-то новые знания, которые они в любом случае получили, несмотря на то, что Свиржевский оказался занудой и к тому же вредным. Что-то в их головах все равно отложилось.
Выслушав нескончаемый рассказ Федьки обо всем, что им довелось увидеть, Маше, наконец, уже в двенадцатом часу ночи, удалось, уложить, переполненного эмоциями и впечатлениями сына, в кровать.
