Письмо было наивное и очень трогательное. Маше стало, безумно жаль, эту несчастную женщину, потерявшую своего мужа, которого она, судя по всему, очень сильно любила. Шмыгнув носом, прогоняя вновь подступившие к глазам слезы, Маша открыла одну из тетрадей. Это был дневник. И судя по всему, принадлежал он не мужу Нины Абрамовой, а кому-то еще. Маша отложила дневник в сторону. Вторая тетрадь содержала заметки, рассуждения, сопоставление фактов, какие-то схемы. Возможно, Нина Абрамова ошиблась, и ее муж проводил какое-то исследование, а не писал книгу. Может быть, ему было проще сказать жене, что это книга, чем объяснять что-то по поводу своего исследования. Маша просмотрела первые несколько страниц. Это было даже не исследование. Иннокентий Абрамов занимался расследованием преступления. Он расследовал убийство какого-то профессора. После того, как проснулись дети, и Маша накормила их завтраком, она вновь вернулась к чтению тетради погибшего «сыщика». Дочитав до конца, Маша, переполненная сочувствием к погибшему и его не сложившейся научной карьере, была вынуждена, с некоторым разочарованием признать, что Иннокентий Абрамов, трагически окончивший свой, довольно короткий жизненный путь, так и не узнал, несмотря на все свои старания, имени убийцы профессора Подгородецкого, и, вероятно, эта тайна, так навсегда и останется тайной. Маша убрала тетради в конверт, собираясь потом отправить их обратно несчастной вдове, с письмом, в котором она постарается убедить ее, что ее муж Кеша занимался очень важным делом и только несчастный случай, произошедший с ним, помешал ему довести начатое до конца. Вообще, судя по всему, Иннокентий Абрамов в своем расследовании зашел в тупик. Но вдове об этом знать не обязательно. Маша вынула из прозрачной пластиковой папки газетные вырезки, всевозможные бумажки, фотографии. Вырезки, их было несколько, все были давнишние. В каждой, так или иначе, упоминалось имя профессора. Тут были всевозможные справки из полиции, из поликлиники, из университета, в котором работал профессор. Записки, написанные разными почерками. Маша взяла в руки фотографии, вложенные в папку вместе со всем остальным. Плотненький, лысоватый, улыбающийся мужчина, в окружении молодых людей на фоне каких-то развалин. Вероятно, это и был убитый профессор. Еще фотография профессора, с задумчивым видом склонившегося над толстой книгой. Наверное, студенты сняли для какой-нибудь газеты или для поздравления. А вот профессор в окружении студентов в аудитории. Внизу фотографии подпись от руки «Факультативное занятие по истории древнеславянских народов. Март 2010г.» Маша пригляделась к лицам студентов, пытаясь попробовать угадать, кто из них Иннокентий Абрамов. Иннокентия она не угадала, так как понятия не имела, как именно он выглядит. Но зато одно лицо на фотографии узнала совершенно точно. Сердце в груди подпрыгнуло и замерло от неожиданного открытия. Маша еще раз взглянула на фото. Нет, все точно, это не разыгравшееся воображение, это именно тот человек, а не просто кто-то похожий. Маша осторожно собрала все обратно в папку. Руки у нее слегка дрожали. Сложив в конверт все его содержимое, Маша достала из сумки визитку и набрала номер.
-Вера, Федя, вы сможете немного посидеть одни?– заглядывая в комнату к детям, спросила Маша.– Мне нужно ненадолго уехать. Это очень важно.
Вид у нее был встревоженный.
–Мам, что-то случилось?– обеспокоенно спросила Вера, глядя на мать. Маша улыбнулась.
–Нет. Мне нужно съездить на работу. Ненадолго…
–В субботу?!
–Да. Просто срочное дело. Ну, так посидите одни?
–Конечно,– кивнула Вера, взгляд у нее по-прежнему был удивленный.
–А купишь мороженое?– подал голос Федька, еще не столь искушенный в вопросах, связанных с необычным поведением взрослых.
–Обязательно куплю,– улыбнулась Маша.
Выйдя из лифта, Маша нос к носу столкнулась с Андреем.
–Привет!
–Привет.
–Ребята из Питера вернулись?
–Да. Довольные. Им очень понравилось.
–Мне перенесли срок командировки. Я улетаю сегодня вечером,– сказал он.
Она почувствовала, как сердце болезненно сжалось, переполняемое грустью и сожалением.
–Может, сходим куда-нибудь все вместе? Устроим прощальный обед?– глаза у него были, как показалось Маше, немного печальные. Он, не отрываясь, смотрел на ее лицо. Маша вымученно улыбнулась.
–Андрюш, извини, у меня сейчас очень срочное дело. Мне нужно бежать, правда. Просто, так получилось…
–Да ничего. Я понимаю. Я, сам узнал только позавчера. Пришлось менять кое-какие планы…
–Ясно…
Отчего-то к глазам снова подступили слезы, видно день сегодня был такой, плаксивый. Чувствуя, что на этот раз она и впрямь может расплакаться, Маша быстро сказала:
– Хорошо тебе долететь…
–Маша,– он шагнул к ней. Маша чувствовала, что глаза уже с трудом удерживают переполнившую их влагу и еще чуть-чуть, и она не выдержит и впрямь расплачется.
Сделав глубокий вдох, она выпалила:
–Отправь мне смс-кой номер своей карты. Я переведу тебе деньги. Наверное, придется переводить частями, но я постараюсь, как можно быстрее вернуть все. Ты не переживай…
