«…Не желая больше оставаться на балконе и ломать себе голову в догадках, Колашин решил спуститься вниз и разбудить охрану. Он уже поднял руку с перил и собрался идти, когда до него долетел новый звук, заставивший его снова наклониться и посмотреть в сад. Это был звук открываемого окна. Он раздался внизу, почти под тем местом, где стоял Колашин. Когда он перегнулся через перила, чтобы узнать, в чем дело, лицо его стало бледным, как луна, которая освещала его; сердце болезненно сжалось. Окно было открыто в комнате Лизы. Он знал это. Девушка уже стояла на ступеньках лестницы, ведущей в сад, и, видимо, собиралась спуститься… В белом, падающем свободными складками платье, она напоминала прелестную нимфу ночи, которую луна одела серебристым сиянием. Колашин сразу понял, что ее появление как-то связано с человеком, которого он заметил в саду. А кем мог быть этот человек? Кем, как не проклятым пастухом! Тайное свидание! В этом не могло быть никаких сомнений – белое платье бесшумно мелькнуло в саду и исчезло в тени деревьев. Словно пораженный громом, Колашин стоял в каком-то оцепенении. Только после того, как белое платье исчезло в саду, и послышался тихий разговор, долетавший из-за деревьев, он пришел в себя и решил, что надо действовать. Он уже не собирался никого звать – во всяком случае, не сейчас. Он первый должен стать свидетелем позора этой дряни – и тогда… и тогда… В эту минуту он не был в состоянии строить какие-то определенные планы; и, слепо следуя своему гнусному порыву, он второпях вышел из своей комнаты, дошел до лестницы и спустился в сад. Его охватила неожиданная слабость – у него даже подкашивались ноги, когда он спускался по каменной лестнице. Они продолжали дрожать, и когда он спешил по дорожкам сада, и когда он, прокравшись за ствол дерева, никем не замеченный, наблюдал сцену, которая ранила его в самое сердце.
Он слышал их клятвы, их любовные признания, решение пастуха уехать завтра на рассвете, его обещание скоро вернуться и полу высказанные мечты о будущем. С горечью слушал он, как Лиза пыталась уговорить пастуха не уезжать и как, наконец, Марк убедил ее в необходимости этого отъезда. Он был свидетелем их последнего нежного объятия, которое заставило его с раздражением топнуть ногой по дорожке, отчего замолкли в испуге ночные насекомые. Почему в эту минуту он не бросился вперед и не положил конец мучительному для него свиданию, почему не вонзил нож в своего соперника, повергнув его безжизненным к своим ногам и к ногам его возлюбленной? Почему он не сделал этого с самого начала? Разве ему нужны были еще какие-нибудь доказательства? Как бы то ни было, несмотря на жгучее желание отомстить, что-то не только удержало отставного капитана от мести, но и заставило удалиться в самый мучительный для него миг – миг последнего объятия; он бросился домой, оставив влюбленных в неведении, что за ними следили…»
Через секунду программа выдала девяносто семь процентов совпадения. Маша закрыла файл с книгой. Какое-то время она сидела с задумчивой улыбкой, а потом и вовсе рассмеялась. Степка поднял голову и, приоткрыв глаза, удивленно посмотрел на нее.
– Представляешь, Степка, я только что читала вариант «Всадника без головы», действие которого перенесено из американской прерии девятнадцатого века в российскую глубинку, в наши дни.
Пес наклонил голову на бок и зевнул. Маша почесала ему подбородок.
– Ты знать не знаешь, что такое плагиат, тебе везет. Спи.
Судя по всему, Арсений даже не удосужился сам хотя бы просмотреть рукопись. Пришло время отучить его подсовывать ей всякую фигню. Маша взглянула на часы. Двадцать три пятьдесят пять. Отлично. Взяв телефон, она набрала текст сообщения.
«Думаю, настал момент сократить дистанцию) и узнать, наконец, друг друга ближе. Если ты все еще этого хочешь, напиши «Ок» и через час встретимся в Калипсо. Если тебя это больше не интересует, я пойму. Просто сделаем вид, что я ничего тебе не писала». Отправив сообщение, Маша поставила телефон на беззвучный режим и легла спать, впервые за долгое время, заснув с радостной, беззаботной улыбкой и практически моментально.
За чашкой утреннего кофе Маша наслаждалась чтением смс-сообщений, пришедших ночью. Их, как и пропущенных вызовов, было восемь.
23.57 «Ок. Уже лечу!)»
01.01 «Я на месте. Чего не отвечаешь на звонки? Жду тебя. Шампанское уже принесли. Поторопись)»
01.15 «Маруська, если ты специально опаздываешь, чтобы посильнее меня завести, так я уже горю, пылаю. Жду, любовь моя»
01.22 «Маруся ты где? Почему не берешь трубку. Я волнуюсь. Перезвони или напиши. И давай уже, приходи быстрее»
01.28 «Маруся! Я, правда, волнуюсь. Почему не отвечаешь? Пожалуйста, позвони. Где ты? Я в Калипсо, может ты имела в виду другой ресторан? Маша! Ответь!»
01.40 «Маша, уже не знаю, что и думать. Ну, мне что в полицию звонить, в МЧС, чтобы начинали розыск? Прошу, позвони или напиши!»
01.52 «Черт бы тебя побрал! Маша! Ты ждешь, чтобы у меня сердечный приступ случился? Где тебя носит?»
02.27 «Ха! Ха! Смешно, Морозова! Ты, наверное, страшно довольна собой, ужасная женщина»
