–Признаюсь, мне было крайне нелегко сделать выбор,– продолжил, между тем, профессор. Каждая работа, по-своему, достойна и талантлива. В результате долгих размышлений я остановился на двух работах. Одна из них – блестящая. Написана, человеком, безусловно, талантливым, одаренным. Буквально покорила меня тем, как именно преподнесен материал. Пожалуй, не посвяти я жизнь истории, прочитав подобную статью, я бы решил исправить это упущение,– посмеиваясь, сказал профессор. – Вторая, выбранная мной статья, тоже очень и очень достойная работа. Чуть более сдержанная, написана более сухо, как чисто научный труд, где присутствуют только факты и все выводы обоснованы и подробно доказана правильность каждого из них. Я назвал эту работу для себя «Математический трактат»,– улыбнулся профессор.– Очень вдумчивый, практически, идеальный, с той точки зрения, что каждый пункт проработан настолько точно и глубоко, что просто невозможно опровергнуть сделанные автором выводы. Мне не удалось, хоть я ради интереса и попытался это сделать.– Гладкое, круглое личико расплылось в счастливой улыбке. – Точность, логика и полное отсутствие лирики и эмоционального окраса. Мне самому никогда не удавалось, в своих трудах, настолько абстрагироваться от личных переживаний и эмоций. – Профессор сделал небольшую паузу.– Руководствуясь определенными соображениями, о которых я не буду сейчас говорить, я, в конечном итоге, отдал предпочтение науке в чистом виде. Хотя, как я уже сказал, вторая работа меня просто покорила. Итак, друзья и дорогие коллеги, настал самый важный момент. Победитель нашего небольшого соревнования Иннокентий Абрамов.
Сердце в груди у Кешки подпрыгнуло и остановилось. Кешка почувствовал, что не может дышать. И шевелиться, и говорить. Неподвижно застыв с приоткрытым ртом и вытаращенными от недостатка кислорода глазами, Кешка что-то нечленораздельно промычал, чувствуя, что сейчас заплачет и представляя, как по-идиотски он выглядит со стороны.
–Поздравляю! Я Вами горжусь, коллега,– перед Кешкой возникло улыбающееся, добродушное лицо профессора.– Я и собой горжусь. Не зря, значит, я три десятка лет мучил студентов, раз такие блестящие молодые умы прониклись искренней, преданной любовью к моему предмету. Я рад, что мы с Вами будем работать вместе,– профессор рассмеялся,– Вы будете своей рассудительностью гасить мой излишний пыл, порой мешающий в нашем деле.
–Спасибо…– чуть слышно просипел Кешка, удивляясь, что вообще может говорить.
Профессор энергично пожал безвольную Кешкину руку и бодро вернулся на свое место.
–А теперь поговорим о вещах более прозаических, имеющих непосредственное отношение к учебному процессу. О предстоящем экзамене и о том, что именно я буду требовать от вас при его сдаче. Напоминаю! Оценку за экзамен я автоматом не ставлю ни кому и ни когда, так что придется вам, друзья мои, поработать и напрячь свои серые клеточки…
Никогда в жизни Кешка не был так счастлив. Ему казалось, что за спиной у него крылья. И крылья эти подарил ему маг и волшебник, маленький, смешной профессор Подгородецкий. Наконец-то жизнь проявила к нему, Кешке, свою милость, вознаградив сполна за все прежние неудачи.
