–Чего именно не произошло бы? Я бы не застукала тебя с твоей длинноногой Мурлыкой, лежащей голой на твоем диване, на котором раньше лежала я? Или ты был бы меньшей тварью и меньшим трусом и вруном, если бы я вас не застукала?– ее голос сорвался на крик.
–Маша, не устраивай сцен, прошу,– прошипел Влад, с опаской оглядываясь на соседние двери. – Ты же интеллигентная, воспитанная женщина… Давай, все же расстанемся цивилизованно… К чему этот негатив? Эта истерика?…
–Интеллигентная, воспитанная?! Цивилизованно расстанемся?!– выкрикнула Маша, чувствуя себя абсолютно примитивным и чрезвычайно агрессивным созданием, полностью лишенным хотя бы намека на интеллигентность и цивилизованность.– Вот тебе цивилизованно, урод!
Схватив с батареи стакан с недопитым пивом, оставленный юнцом по прозвищу Лимон, Маша выплеснула его содержимое во Влада. По-бабски взвизгнув, Влад начал брезгливо утирать лицо и отряхивать рубашку.
–Ты совсем рехнулась?! Это Гуччи…– чуть не плача сказал он, оглядывая темное пятно, расплывающееся по шелковой ткани.
–Фигуччи!– холодно ответила, утратившая цивилизованность и воспитанность Маша, и нажала кнопку лифта. – Можешь вычесть Гуччи из своего долга, я сегодня добрая.
Двери лифта открылись, и она с гордым видом зашла в кабину.
В такси Маша, не отрываясь, смотрела в окно. За стеклом все расплывалось, от подступающих к глазам слез.
–Пачему такой сердитый? А? Сидишь, молчишь, в окно отвернулся,– поинтересовался водитель, приехавший в Москву откуда-то из гораздо более южных широт. – Такой красивый девушка. Пачему не хочешь разговаривать, слушай? А? Кто тебя обидел? Скажи. Я разберусь.
Маше ужасно хотелось заорать, чтобы он заткнулся, отстал, отвалил, вернулся в южные широты. Она даже уже была готова потребовать, чтобы он остановил машину и высадил ее. Но придется вызывать другое такси или ловить машину, и вполне вероятно, что другой водитель окажется земляком первого, и будет столь же разговорчивым и любознательным.
– Я беременна, – буркнула Маша на очередное «Пачему?».
Сообщение о мнимой беременности мигом остудило интерес к «такой красивый девушка». Таксист умолк, включил музыку с восточными напевами и сосредоточился на дороге.
Вернувшись домой, Маша достала из шкафа, хранившуюся там «про запас», на случай неожиданного приезда гостей, бутылку джина и, расположившись на диване, предалась одиночному употреблению крепкого напитка, заливая унижение и обиду.
В ладонь ткнулось мокрое и холодное, а затем щеки коснулось мокрое, но уже теплое и мягкое.
–Я встаю…– простонала Маша, чувствуя, что комната начинает вращаться вокруг нее, все убыстряя и убыстряя свое вращение. «О, господи! Зачем я вчера так напилась?…» Покосившись на лежавшую рядом бутылку, Маша с ужасом поняла, что «употребила», как минимум две трети ее содержимого. Кошмар! Настоящее затмение в голове. И как ей теперь, скажите, пожалуйста, подняться с дивана, выгулять собаку и после этого еще и поехать на работу? Сил не было даже на то, чтобы оторвать голову от подушки, не говоря уже обо всем остальном. Маша почувствовала дурноту и как можно быстрее поковыляла на непослушных, цепляющихся за все подряд ногах, в сторону уборной.
«Дура!» Придерживаясь одной рукой за стену, а второй за сидение унитаза, обругала она себя, когда все закончилось. Приняв душ и не получив, к сожалению, желаемого облегчения, на которое она надеялась, Маша поплелась гулять с собакой. К счастью Степка, как будто почувствовал ее сегодняшнее состояние, и быстро сделав свои дела, сам попросился домой.
Маша с удовольствием бы поехала на работу на такси, или не поехала бы вообще, но по поводу такси она не была уверена, что в машине ее не укачает, а не поехать на работу за четыре дня до церемонии вручения было нельзя. По крайней мере, объяснить свое отсутствие было бы крайне затруднительно. Пришлось тащиться на метро, стараясь, как можно реже вдыхать и выдыхать, чтобы все окружающие не принимали ее за алкоголичку, успевшую подзаправиться с самого утра.
Недаром говорят, что понедельник день тяжелый, а для страдающих жестоким похмельем, тяжелый понедельник может быть просто непереносимым. Через час после начала трудового дня, показавшийся Маше нескончаемо долгим и мучительным, так как ее беспрестанно мутило и все вокруг то и дело начинало плыть и кружиться, к ее столу подплыла Кира. Ослепительно прекрасная, бодрая и подтянутая.
–Привет, ты чего такая?…– темные глаза внимательно оглядели бледное лицо и покрасневшие глаза подруги. – Морозова, ты чего с бодуна?!
На красивом лице отразилось неподдельное изумление, а губы растянулись в почти восхищенной улыбке.
–Да…– простонала Маша.
–А с чего вдруг?– весело спросила подруга.
–Слушай, давай не сейчас. Я умираю…
