–Прекрати паясничать!!!– заорала Фаина Родионовна. Могучая грудь тяжело вздымалась от переполнявшего ее возмущения. – Как ты смеешь, ради своих идиотских выходок и вечного желания устраивать цирк из всего на свете, давать согласие на то чтобы имя твоего отца смешивали с грязью?! Сопляк! Ты готов поставить его на одну ступень с этим самовлюбленным мерзавцем, пропагандирующим ненужность нравственных и моральных устоев, утверждающим во всеуслышание, что эти понятия пережитки прошлого и что можно и нужно идти по головам, не думая ни о ком и ни о чем ради достижения собственных целей? Неужели ты настолько глуп, что не понимаешь, что он из себя представляет?
–Я не…– Арсений в полном замешательстве смотрел на разгневанную родственницу.
–Хватит вести себя как будто ты полный идиот! Ты – взрослый человек. В конечном итоге на тебе лежит ответственность, что доносит до людей предприятие, которым ты руководишь. Мы, и ты, в первую очередь, обязаны воспитывать, просвещать, а не искажать и не уродовать представления о том, что правильно и хорошо, а что нет. Если ты такой кретин, для которого жизнь и впрямь сплошной балаган, и наплевать какие последствия принесут твои действия, отойди от дел. Пусть кто-то другой этим занимается, у кого мозги на месте и работают нормально! Я не позволю тебе портить и порочить то, на что мы с твоим отцом потратили всю жизнь!– взревела, окончательно вышедшая из себя, Фаина Родионовна. Очередной удар по столу, на этот раз, снес добрую половину «Монблана».
Арсений сердито сверкнул глазами и с вызовом посмотрел на тетку.
–А я не позволю тебе указывать, что мне делать. Я приму предложение телеканала. Если ты не можешь из упрямства признать, что это крайне выгодно для нас, так это твоя проблема.
Фаина Родионвна застыла в кресле, испепеляя племянника наполненным злобой взглядом.
–Сопляк! Я завтра же вызову сюда аудиторов и пока будет идти проверка, ни о каких финансовых манипуляциях, совместно с этой беспринципной стаей акул, можешь даже не думать.– Фаина Родионовна набрала в грудь новую порцию воздуха и вновь заорала:– А мой поверенный составит документ, на основании завещания твоего отца, по которому ты и пальцем не сможешь пошевелить без моего согласия, безмозглый болван! Ты меня понял?! Убирайся!
Арсений вылетел из кабинета, и шарахнул дверью так, что Маше показалось, что ее несчастный мозг взорвался.
–Стерва!– Громко сказал издатель и пошел в сторону собственных «владений».
«Собачья свадьба какая-то»,– промелькнуло, неожиданно родившееся в многострадальной голове Маши, сравнение. Шум, гам, суета, все носятся туда-сюда.
Через час, когда время приближалось к обеду, и Маша с ужасом думала о том, что прошло всего полдня, и впереди осталось еще столько же, она увидела вошедшего в двери издательства Льва Николаевича. «О, нет!»– мысленно простонала она. Вот кого она сегодня точно не выдержит, так это непризнанного гения. К ее радости, насколько она вообще была способна на это чувство в своем нынешнем состоянии, Лев Николаевич просвистел мимо, даже не взглянув в ее сторону. Подойдя к двери Фаины Родионовны, он решительно распахнул ее и вошел внутрь.
-Я принес рукопись новой книги,– безо всяких вступлений заявил писатель. – Я требую, чтобы Вы приняли ее к рассмотрению!
Брови редакторши приподнялись.
–Требуете?!– хмыкнула она, окидывая посетителя недобрым взглядом.
–Да, требую! Вы всячески притесняли мои права все это время. Буквально глумились над моим талантом, пользуясь своим положением. Даже своих сотрудников настроили против меня. Но у меня есть права. Да! Вы обязаны принять рукопись к рассмотрению.
–Я ничего не обязана,– буркнула Фаина Родионовна. – Ясно?! И я не собираюсь тратить время на очередную галиматью бездарного графомана.
–Графомана?! Я… Вы… Прекратите свои инсинуации!!!– взвизгнул Лев Николаевич. – Вы должны… Это Ваша работа, Ваша обязанность…
–Инсинуации! Должна! Ах ты, мелкий прыщ!– взревела редакторша и, в который раз за этот день, шарахнула по столу. «Монблан» вновь заходил ходуном, угрожающе накренился и бумаги, образующие «пик», в очередной раз хлынули вниз небольшой лавиной. Фаина Родионовна следила за их падением наполненным яростью взглядом. – Вон! Вон отсюда, бездарь! Еще раз увижу в издательстве, собственноручно спущу с лестницы!
Лев Николаевич попятился к двери. Отойдя на безопасное расстояние, он остановился, и выпятив вперед тощую грудь, погрозил редакторше пальцем.
–Вы не смеете так обращаться с автором. Ваше мнение по отношению ко мне предвзято, оно основывается на личной неприязни. Из-за этого мои произведения так и не изданы, а в результате страдает читатель!– он с гордым видом смотрел на Фаину Родионовну.
Глаза ее налились кровью.
–Читатель пострадает, если прочтет хоть пару страниц того бреда, что вы пишите!– завопила она так, что Лев Николаевич подпрыгнул. – Вон!!! Хватит тратить мое время!!!
Встав из-за стола, она с грозным видом пошла на незадачливого писателя, очевидно вознамерившись выкинуть его из своего кабинета.
