16 февраля. На субботу назначено свидание с неизвестной особой. Семейных людей искренне огорчает моё затянувшееся одиночество, и они хотят его прервать. Не сопротивляюсь, но и не надеюсь.
Дивная «Ночь» Бунина, где человек и природа — одно нераздельное: среди несмолкающих движений, колебаний и изменений природы течёт такая же капризная, неуловимая, иссушающая человеческая мысль ни о чём и обо всём.
22 февраля. Мы знакомы, но из этого ничего не следует. Она осторожна и умна настолько, чтобы не выйти замуж за моряка. Тягостные паузы ей не по душе, но что делать, разучился быть милым и речистым.
13 марта. Увлечения мои кратковременны, душа пуста. Многое приобрёл за последние годы, но ещё больше потерял — способность любить. Неужели это свойство моей натуры, и я обречен только на воспоминания? Чувствую, сознаю множественность своей натуры, я мог бы потрясать людей, а живу в оцепенении, жутком бездействии. С некоторых пор стал до неправдоподобия трезво представлять спасительную силу смерти.
3 апреля. Лезет, лезет неудержимо сквозь старую листву молодая трава, рвутся почки и вылетают блестящие листья, небо синеет кротко и чисто, а море ранним утром — бездна, наполненная клубящимся туманом. Он медленно истаивает, улетучивается, и солнце превращает бухту в искрящуюся чашу, которая и веселит, и утомляет глаз.
10 апреля. Нынче иду по лесу, слышу сухой шорох: кто-то крадется, а никого не видно. Ближе, ближе... Присмотрелся и засмеялся — черепаха. Потом другая, третья, весь.лес в движении. Смотрел на смелых, проворных ящериц, лакированных коровок, грузных бархатных шмелей. Сам, как ящерица, грелся на солнце, купался в душистых потоках света и тепла.
Партийная вакханалия кончилась, можно отдохнуть от рукоплесканий и лозунгов. А ведь они осознают, что жизнь расщепляется и проходит мимо них, и все эти демонстрации не от хорошего самочувствия Ни к чему серьёзному и разумному эти люди уже не способны, и чем скорее они уйдут, тем лучше.
10 июня. Почему мне так трудно? Я на всех ветрах, не укрыться, всё потеряло привлекательность и новизну. В 26 лет жизнь начать заново нельзя, но продолжить достойно необходимо. Утешаюсь тем, что не один, много кругом несчастных не подозревающих, не признающихся или свыкшихся. Их судьба — моя, а благополучных ненавижу, много среди них прикрытых мерзавцев.
9 июля. Ансамбль Луисильо ошеломил Всё, что видел до сих пор, и отдаленно не напоминает ту Испанию, что показал он: не эффектные, нарядные дивертисменты, а исступлённая, яростная, трагическая и одновременно изысканно — отточенная пляска на последнем дыхании, из последних сил. И дьявольское достоинство, гордость, благородство в каждом повороте, жесте, позе. Можно понять после этого и 1808, и 1936.
13 сентября. Умер Хрущев. Молва судит его вкривь и вкось уже семь лет, и это всё же лучше постыдного молчания наверху. Впрочем, этим молчанием они косвенно подтвердили, что доблести и шарлатанство Хрущева принадлежат лишь ему одному. Будущее его оправдает. У кого не вскружится голова, когда рушится монастырь? Его страсть к фразе, дешёвое кокетство, склонность к прожектерству и эгоизм не перевешивают одного — правды, сказанной им и при нём. Теперь её не похерить и не задвинуть, а смещать тени — напрасный труд.
25 ноября. Из Сибири. Дорогой смотрел на мрачные вокзалы, чёрные деревни, ветхие дома и видел, как необъятна и неустроенна ещё Россия, сколько грубых и низких вещей отравляют жизнь народа, оскорбляют и калечат человека. Где же родиться здесь тонкому вкусу и чувству прекрасного?
Евангелия безнадёжно устарели. То, что было их силой, обернулось слабостью — отсутствие художественности. Для искусства евангелия всегда были лишь поводом, только потому такой скудный источник породил такой могучий и возвышенный мир. Страдания Христа не идут на ум, когда перед глазами муки миллионов, так призрачна одинокая жизнь, а землетрясения вызываются произвольно.
27 ноября. Сопротивление житейскому и есть возмездие. Блок говорил с проституткой о Гёте и разжигал в ней божественный огонь. В сравнении с космосом Блока особенно остро сознаю свою ограниченность. Но здесь то, что сам Блок понимал, сравнивая своих с Горьким. Я начинал поздно и с азов.
1972
4 февраля. В заштатном ростовском кинозале с возрастающим изумлением смотрел «Андрея Рублёва». Не было ещё такой страсти, проникновенности, безупречного мастерства, силы гнева и утверждения. Здесь не эпоха через художника, а художник через эпоху, да так, что обнажается тайна искусства, чарующих красок и ликов Рублёва. Это не биография, не повествование, не история. Это цепь картин и образов, связанных развитием, столкновением, борьбой «да» и «нет «. И убеждаешься, что самое оправданное отчаяние не есть вся правда, ибо тогда искусство было бы невозможно.
7 февраля. Стал гибким и переимчивым до неправдоподобия. Эти записи не появились бы, если б я был или законченным негодяем, или только порядочным человеком. Не нахожу сил быть кем-нибудь одним, но знаю о степени падения только я сам.
