29 мая. В последний раз обманул 7-й класс, самый буйный и разболтанный. Сам страшно увлекаюсь повествованием и их беру в плен, всё их простодушие и доверчивость наружу. Городские так слушать не умеют, там даёт себя знать мнимая эрудиция. Там не прервут рассказ репликами «А я бы убежал», «Дал бы ему в морду», «Что же его не спасли?» Там не осадят шалуна в самый драматический момент и не замрут в немом вопле ужаса или восторга. Вот за такие часы люблю своё дело. В кого только ни преображался на уроках! Будда и Цезарь, Карл Великий и Ришелье, Грозный и Пугачев говорят моими устами, я вызываю из прошлого их тени, делаю спутниками детской жизни. Ни одному — актёру не мерещилась такая грандиозная, поистине всеобъемлющая галерея образов и характеров.
Книжная лихорадка — признак не столько высокой культуры, сколько свидетельство её недостатка. Только сейчас книга двинулась в рядовую массу, и она неразборчиво хватает всё, что выкинут на рынок. Нехватку культуры раньше восполняли фарфоровыми слониками, а теперь — хрусталем и книгами.
6 августа. Три недели в Молдавии. Там горько раскаялся, что поехал, люди были невыносимы. Прибился к влюблённой паре 50-летних подыгрывал им и развлекал чтением. В кемпинге необузданный разврат. Дома брожу просёлочными дорогами, вдыхаю крепкие, пряные запахи земли.
29 августа. Разворачиваю газету и вижу знакомый почерк. Письмо от Н И. тогда, когда не ждал никоим образом, решив, что все оборвалось раз и навсегда. На конференции хотел невзначай
столкнуться с ней, спросить, услышать знакомый ответ — и в сторону. Значит, высокую ноту взял в самом начале, запомнился. Как представлю её — внутренне оробею. Всех известных мне женщин вёл я, и они шли за мной. Здесь такая прихотливость и настороженность при безусловной симпатии, что ничего нельзя предугадать. Она желает лёгкости и удовольствия и не хочет знать, как они даются. Взяла бы всего, прижала крепко к сердцу! Нет, не может. Лучшие чувства глохнут и вымирают в одиночестве. Тяжело дался разрыв с нею. Любовь губит много привходящих, личных соображений, а необходимо самоотречение, только оно, как в песне:
Ничего мне на свете не надо, Только видеть тебя, милый мой.
И робость, и страх. А надо отдаваться и брать всего человека, всё в нём любить и прощать.
5 сентября. «Моя жизнь» С А.Толстой. Вот где отчётливо проступает её несчастье, и даже преклонение перед мужем не заслоняет глубокой обиды. Жизнь её целиком покрыта гигантской тенью Толстого, а она убеждает: я имею право на свою жизнь. Вся беда, что жизни их не совпали, она была помощницей, а не соратницей, и то, что для неё в муже было притворством, для него — подлинной жизнью. Великий урок Толстого в семейной жизни — терпимость.
12 сентября. 9-го был толстовский день, и я напомнил ей об этом. Весь вечер вместе, светлое, благоговейное чувство привязанности и благодарности, родная мне. Решительное объяснение, она едет ко мне. Как я её понимаю и ценю. Господи, дай мне сил и выносливости любить её вечно.
Мелодия зреет во мне —
Широкая, дивно простая.
Так ключ в неизведанной мгле
Клокочет, глубины взрывая.
Я думал, что всё позади,
Что чувства давно уж остыли,
А сердце сжималось в груди,
И образы душу томили.
Я помню: то было зимой,
Деревья в безмолвия стыли,
Твой лик недоступно-родной
Из снежной прорезался пыли.
Теплом своих глаз обдала,
Перстами дыханья коснулась –
И ввысь устремилась душа,
Мелодия снова проснулась.
17 сентября. Был у неё в семье, мать утром завела разговор, и я услышал старые, неприятные мотивы. Обижаться глупо, обидно то, что мать и дочь думают одинаково: сначала ЗАГС, а потом ВСЕ остальное. Нечаянно заглянул в её Пушкина и наткнулся на «Дориде» с её приписками: «Я верю: я любим «/а/.., и т.д. Она Пушкиным проверяет меня, ведь здесь все признаки большого чувства. И невольно проверила себя.
Наблюдали лунное затмение, стояли в пыльной степи среди голых дерев.
Луна померкла в вышине,
Прозрачным облаком накрылась;
А мы внимали тишине,
И вечность медленно струилась.
Казалось, светлые мечты
Меня будили не напрасно.
Надолго? — вдруг спросила ты,
И твой вопрос звучит всечасно.
Как больно ранила стрела!
Но не давай уйти надежде:
Смотри, седая мгла прошла,
И лунный диск горит, как прежде.
21 октября. Всё позади: страхи, сомнения, ожидание. Не узнаю себя, такой прилив сил и желаний. Она вела себя безупречно, одной половинкой незаметно и сразу вросла в мой дом, начало на диво лёгкое и беспечальное. Одно, несомненно, породнило — непреклонное чувство долга, а оно неподвластно никаким поветриям. Она вслушивается, вглядывается, вдумывается, а я помогаю и довольно решительно. Силится объять меня, я ее гипнотизирую, и она сердится, отдавая мне должное
1980
24 июня. Люди верят в меня больше, чем я сам. Всю жизнь противился служебному повышению, и всю жизнь многие недоумевали. Стал испытывать неловкость от своей смелости.
1982
