16 декабря. Сахаров, абсолютно свободный человек. Пока он жил, всем нам можно было лукавить, прятаться, ловчить, говоря: «Это Сахаров сделает, об этом он скажет, не позволит, защитит, вмешается...» Теперь как будто стена рухнула, и надо самим подниматься и выступать вперёд. Последний подвижник Святой Руси, возвысившийся ДО САмостояния как власть имущий
1990
30 марта. Всё пытаются отсрочить суд истории над Лениным, защитить, укрыть в безопасном месте. После всего, что узнал и понял, его читать невозможно: до такой степени сознательно вытравить в себе всё человеческое во имя идеи. И потом, что же по нему плакать? Его из истории не вырубить, а вот большевики это делали великолепно с миллионами. Кто их оплачет?
13 апреля. Керенщина воскресла и затянула повседневность своим удушливым дымом. Поразительная аналогия с весной и летом 17-го, т е. политика оттяжек, откладываний, лавирования, убеждённости в спасительную среднюю линию и атаки против левых и правых «экстремистов» при явном незнании того, что следует делать в первую очередь. Так боязнь потрясений и страх перед бременем лидерства напрямую ведут к распаду и всеобщей вражде. Постоянно клясться именем Ленина и не усвоить его главного достоинства — смелости и свободы от предрассудков. Нынешние вопросы решаются не съездами, не парламентом, а исключительно твердой волей и логикой неизбежного.
Фраза Солженицына о средней линии просто завораживает наших политиков. Но ведь она не абсолютна, тактика равновесия возможна и оправдывает себя только в отрегулированном правовом государстве. В переломные эпохи средняя линия в политике гибельна и ведет к консервации прогнившего строя, обострению кризиса.
Почти всё потерял, а вот образ мышления приобрёл, такой рывок в 5 лет развития вместе со всеми. Зародыши свободомыслия разрослись и потеснили иллюзии, слепоту, правоверность. Каким же младенцем я был ещё год назад, не говоря о всей жизни. Это был социальный гипноз, когда очерчивают круг и умело внушают: «Не преступай, дальше — опасно!» И получают то, чего добиваются: беспомощное, восторженное сознание до гроба. Даже стыдно за свой инфантилизм. Почему же другие смогли, а я нет? Возможные причины: всеобщая ложь, круг общения, отстраненность от политики, слабый интеллект.
17 июня. Апогей заседательской суеты, сразу три больших съезда: два российских и союзный. Качели Ельцина, чуть-чуть не отправил ему телеграмму, да опомнился в последнюю минуту — глупо. России нужен свободный труд и самоорганизация, а все помыслы собравшихся о том, как не дать ей ни того, ни другого. Под трескучий аккомпанемент съездов по-прежнему гниёт хлеб, сидят старухи у перекошенных избушек, умирают дети... А ведь они всерьёз убеждены, что заняты делом, обновляют, перестраивают, закладывают
Такое плодовитое лето: тёплые дожди, тополиная метель, буйная зелень, парной воздух. Был в полях, травы и цветов по пояс.
24 сентября. Солженицын прав: что никогда бы не прошло в другом месте, у нас проходит легко и незатейливо. Лихо издевается над послушными и сговорчивыми парламентариями Горбачев, его неприкрытый бонапартизм уже не вызывает ничего, кроме скуки. Смотри, народ, и обсуждай, тебе это позволено, да ещё выражай эмоции потребительской лихорадкой. Очередной прокол — отказ от соглашения с Ельциным, его предательство, как раньше Лигачёва, отсечение партнеров справа и слева. А впереди маячит оглушительный провал и вмешательство стихии. Город — гигантская толкучка, торжествует фетишизм.
11 ноября. Крах государственной идеологии, православный ренессанс. Замороченный народ, который всё ещё пытаются убедить, что главное — разобраться в текущей политике и наметить ясную перспективу, сохранить идеал, не растерять ценности особого рода. А между тем, прощай, социализм, тихая, безмятежная гавань. Впереди штормящий океан рыночного самоопределения.
1991
7 января. Первое открытое, признанное Рождество, переполненный храм. Капитуляция государства перед религией и церковью. Живучесть её в том, что научилась обслуживать народ повседневно во всех жизненных средоточиях, а идеология мифологична, проста и доступна, неизменна, как всемирное тяготение. Христианская этика настолько точно угадала и выявила предназначение человека, что все философские системы стали лишь её перепевами. Даже самое малое, что оправдывает веру, — дурному не научит.
Личная жизнь совершенно ничтожна и пуста: бытовые дрязги, лицемерие, денежные расчёты, отказ от всего «общественного». Сугубо частный человек.
