31 января. Покорён, захвачен «Летом господним». Медленно, постепенно втягивался в повествование, вначале раздражали, подробности и безбрежность описаний, пока не понял, что в этом вся прелесть книги. По-другому просто не воссоздать в слове наполненность, зернистость, многоцветье московской жизни. Это чеканная картина, когда мастер сознательно выделяет дорогие ему линии и узоры и убирает, разглаживает чуждое ему. Потому и не энциклопедия, которыми мы сыты по горло и где вроде бы всё было, а получался мертвый слепок. Нет, самородная православная, разгульная и работящая, восторженная и земная мастеровая Русь. Здесь и намёка нет на маету, бесцельность, скуку, томление — всё, чем мы переполнены, и скажи высокоумный Бердяев филенщику Горкину или приказчику Василию Васильевичу о том, что для него философия дороже жизни, они посмотрели бы на него с подозрением /я-то с Бердяевым/ Простой народ так устроил свою жизнь, что смысл ее был определен навечно и заложен в том, как в положенный срок пекли куличи и пасху, мочили яблоки и солили огурцы, заготавливали лёд, крестили и женили сыновей, праздновали именины, совершали крестные ходы, катались с гор и, само собой, рубили избы, возводили храмы, сплавляли лес. Душевная бодрость после такой книги — и боль, что не защитили себя, а сожгли на вселенском костре — расплата за патриархальность, беспечность, наивность сознания. Конец печальный и безнадежный — смерть отца, хозяина, мастера, раба Божьего Сергея, а с ним и всего русского мира. Нельзя жить умом и талантом одного существа, непрочное и зыбкое это удовольствие. А мы прожили так тысячу лет и еще просим: «Дай, хозяин, разговеться, накинь гривенник для радости».
14 февраля. Бердяев — разговор особый. Его Бог философский — знак, символ. Недаром ему чужд и непонятен Бог Отец, а перед Сыном он благоговеет. Первый — карающий, гневающийся, прощающий, как и положено патриарху. Второй — не от мира сего, антитеза и альтернатива Отцу, потрясенный человеческим падением, покорно принимающий свой жребий во имя других. Это Бог-Абсолют, оправдание и примирение, Дух и Любовь, сходящие на человека, если он смотрит на бога. А если не смотрит? В этом весь вопрос. Бердяев, как все верующие, исходит из слабости человека без Бога, неспособности управлять самим собой, быть самодостаточным, т е. лишает свободы выбора: «если есть Бог, то человек есть существо духовно независимое». Пусть так, но разве исключается противоположный постулат: духовная независимость не тождественна Богу? Непереносимо сознавать, что без Бога «я» — пустышка, мерзость, прах. В конечном счете я сам определил свой путь, не задумываясь, угодно это Богу или нет. Может быть, это и плохо, но собственную жизнь каждый проживает по-своему.
17 февраля. Безумная старуха в больнице, привязана к кровати, мечется, силится ослабить путы, кричит, ругается, взывает, стонет от незаживающей раны. Соседки проклинают ее: не дает спать, будоражит. А она просто воплощённый ужас, бунтующая душа, зияющая бессмыслица, и никакие горы книг, рассуждения о вечной жизни и душе не опровергнут этой данности. Умру атеистом, не чувству ю ущербности от отрицания загробного мира.
Все мое уйдет со мной навсегда. И зачем человеку эта исключительность, обольстительная мечта о вечности? Научиться бы одну-единственную жизнь устраивать без стыда и пустоты. Развитие пошло такими темпами и масштабами, что человечество должно найти в себе силы переродиться — или конец. Об этом весь XX век. Изначальная, библейская сущность себя исчерпала, императив выживания, спасения стучит во все двери, и этот императив посильнее Бога. Впрочем, и безумие имеет почти столько же шансов.
23 февраля. Как сверлит Бердяева несовместимость хлеба и свободы! Но это чисто восточная постановка вопроса. На Востоке и в России никогда не умели добывать хлеб в условиях свободы. Научимся ли? Опять свобода пожирает хлеб вместо того, чтобы плодить его в изобилии.
25 февраля. Впечатление непрочности, ненадёжности, призрачности происходящего. Всё игрушечное, невсамделишное: власть, деньги, цены — кто больше? — чеки-ваучеры, приватизация. Никто ни во что не верит, но все принимают условия игры и, подмигивая друг другу, делают ставки на авось. Не говорю о коммунистах, они абсолютно уверены, что время работает на них и реставрация неминуема. Верю ли я? Скорее да, чем нет, ведь у нас проходили самые головокружительные номера, народ удивительно вынослив и научился жить даже на раскалённой плите. Пока есть отдушины, будут играть, а теперь такая отдушина — легальная торговля и уличные барахолки. Грязь и смрад. Бытовые стандарты упали до нижней черты и продолжают падать. Многих устраивает нетребовательность, необязательность, неряшество внешнее и внутреннее, словно завтра уже ничего и не потребуется. Пока распад углубляется.
