Выпускной бал. Модные дорогие наряды, обильный стол — всё так, как складывается в последние годы, боязнь показаться скромными и бедными. Молодежь не раздваивается, ей не с чем сравнивать, она живет в своем времени и принимает его таким, какое складывается.
28 июня. Наш век на все начхал, все отбросил, забыл, переиначил по-своему — вот его характерная черта. Как будто впервые живём и поставлены перед необходимостью завести насущные порядки. Больно и стыдно самому попадать в капкан несуразностей и глупостей, видеть то же самое у других. Начал понимать мудрость и выверенную точность старых традиций, обычаев, запретов, из которых вырастал прочный домострой. Презрели, высмеяли, опорочили. И что же? Рухнула семья, женщина гибнет «независимо» от мужчины, дети подчиняют отцов и бросают их, масса охотников до лёгкого хлеба и телесных удовольствий, взаимная нетерпимость. Уверен, что старые основы миропорядка даны навечно, любые новации здесь мертвы и разрушительны, да нового ничего и не создали. Расшатанное общество — вот итог. А ведь это не храм, который отстроят в 2-3 года, не деревня и не город. Пока другие заботы: кредиты, инвестиции, конверсия, инфляция…
30 июня. Давно приглядываюсь к Победоносцеву, его когорте и начинаю понимать несокрушимую логику их предостережений: оставить все незыблемо. Они досконально знали механизм российской государственности, менталитет общества и предвидели, что самые прекрасные замыслы при их осуществлении дадут ничтожные результаты и закончатся грандиозным крахом. Разумней без риска сохранять сложившуюся испытанную систему, как она ни порочна. В этом отношении все защитники коммунизма — жалкие эпигоны Победоносцева. Его прогнозы сбылись один к одному. Снова бюрократия переделывает страну так, что множатся ненависть и сопротивление. Это с одного конца, а с другого — те самые вахлаки Некрасова, которые добровольно вернулись в холопство в надежде на пойменные луга.
4 июля. Обычная сценка: водитель въехал на тротуар и заставил пешеходов прижаться к стене. Запросто идут и едут на красный свет, и в такой стране проводятся реформы. Подумать только, за 1000 лет не научились твёрдым, неоспоримым правилам: можно — нельзя. Поэтому наша литература не стареет, откроешь книгу и ни за что не угадаешь: какой век? Хотя бы письма Тютчева, где он проводит мысль о ложном направлении России, о присущих ей паразитических элементах и т.п.
В электричке 13-14-летние девчонки шушукались, внезапно вылетели в тамбур, покурили и вернулись, волоча за собой шлейф дыма. Стало страшно: а вдруг никто им не откроет, что есть еще одна жизнь, неосязаемая, без дыма, тряпок и удовольствий, предназначенная только для человека. Так и останутся навечно — сяо жэни, как именовал Конфуций простолюдинов. «Там, где нет стремлений, даже зло мельчает», и Тютчев отдаёт должное «бредням нигилизма»: в них есть высота, отрыв от утробных запросов, бескорыстие самопожертвования. Кумиры нигилистов — люди идеи, мыслители, а кому поклоняется молодежь последние ЗО лет? Разного рода звёздам увеселительного направления. Идейность дискредитирована коммунистическим всеобучем, заглушена расползающимся рынком, но мужающему человеку без нее невозможно, как без воздуха.
5 июля. Долгожданный дождь после сумасшедшего зноя. Повсюду тучные нивы, пшеница стоит синеватой стеной с тугими колосьями. Силен в труде человек! На полустанке разговор двух стариков. «А ведь от Чечни придется отступиться. Силой да злом там ничего не добьёшься». — «Так, так. В Чечне русских всегда не любили. Жил там, знаю». — «Я и говорю. Без добра и терпения всё непрочно. Партия-то, думаешь, почему погибла?» — «Ну, почему?» — «Потому что свои правила забыла. Планы у коммунистов были правильные, а жили, как все, неправедно, слова разошлись с делами. Вот народ и перестал им верить». — «Да нет, это Горбачев с Шеварднадзе всё натворити. Что задумали, того и добились». — «Ну, что же, хоть без крови обошлось», — «То-то и оно, ловко обделали Жаль только, что дешево жить не будем. За 70 рублей можно было всю страну объехать».
Я согласился, что ловко, феноменально. Спустя годы, вижу, что политика, завершившаяся ликвидацией партии и социализма, велась неутомимо и наступательно. Потребовалось 5 лет, и без войн, революций, голода, интервенции гигантская каменоломня треснула и рухнула. Подобного в мировой истории не сыскать. Своими популярными импровизациями, открытостью и искренностью замыслов он гипнотизировал общество, даже прожжённая верхушка потеряла бдительность, а когда спохватилась — было поздно: старый механизм разбалансировался и восстановлению не подлежал. Необычно то, что империя исчезла в зените военного могущества при полном спокойствии и преданности исковерканного народа, который и не желал никаких перемен. Такой народ Горбачева никогда не простит, а он по историческим меркам — исполин. Вот только не избежал мелочных обид и скороспелых выводов. И, конечно, не реформатор.
