12 декабря. Третий день шум вокруг Чечни. Вся соль в том, что вступили на территорию, как не устают повторять, неотъемлемую от России, а встречены и ведут себя как агрессоры. Выйдет опять конфуз и позор. Уж лучше совсем отказаться от Кавказа, здесь в почете только сила.
21 декабря. Ложь или умолчание о Чечне, а ясно одно: увязли и опозорились, армия деморализована, режим обречен.
22 декабря. Выдержат ли земля, воздух, вода, птицы и звери всё, что творят с ними люди? Люди-то вынесут, воспитанные «суровой мамашей-историей», сформировалась особая порода двуногих, вроде крыс или тараканов, торжествующих над всеми ухищрениями технологии. И что же, бессмертная тварь как итог эволюции? Тогда пусть свершится Апокалипсис, о нем многие мечтали и приближали. Самая тяжкая ноша — безверие, такое необъятное и мрачное, какого никогда ещё не знала Русь.
1995
5 января. Только ленивый не ругает и не лягает раненого медведя. Еще вчера шпыняли за нерешительность, а нынче с упоением предсказывают падение. Дело не в чеченской войне, а в той, которая кипит внутри России против президента. Причитают об обманутых надеждах, разочаровании, как будто ждали, что из утиного яйца вылупится лебедь. А Ельцин получает заслуженно за капитуляцию перед военщиной. В Чечне воюют наёмники, а с нашей стороны необстрелянные мальчишки.
14 января. Читаю у С.Булгакова: «Счастье и гармония на земле есть лишь краткое мгновение или иллюзия, и достойно изживаемая трагедия выше их, ибо она и есть крест, данный каждому человеку». Как это по-русски и успокаивает непреложностью и безошибочным постижением. Непрерывное желание счастья оборачивается озлоблением и мизантропией. Счастье всегда чудо, тем более дорогое, чем внезапней и короче.
29 января. Позвонила и попросила утешения, успокоил, как мог. И слабый делается сильным, когда просят о помощи. Вопреки неудачам и несообразностям дышу, заполняю дни, размышляю.
2 февраля. Два крыла у человека — вера и знание. Без веры мёртв, делец; без знания беспомощен, юродивый. И то, и другое приобрести трудно, но знания универсальны и неоспоримы, а веру не возьмёшь напрокат, надо выращивать самому. Во что же верить, в земное или божественное? Опыт подталкивает ко второму: божественное через земное, как дано историей Христа.
Временами душа взыграет, хочется рассыпаться сверкающим снегом, вспыхнуть заревой полоской, лечь луговым ковром. Всё нечеловечье — родное, тёплое, надёжное, всё прочее — боль и сомнения каждый день. Сколько же я раздал авансов одним, осудив других, как будто забыл, что права на приговор не имею.
21 февраля. Через 100 лет Англия покаялась перед памятью Уайльда. В России расправлялись за ум, независимость, политику, но никогда — за любовь. Не так уж далеко ушла благопристойная Британия, не так уж безнадежно отстала Русь. Можно любить женщину, ребенка, кошку собаку, а мужчину мужчине — нельзя. Как будто можно разделить любовь на чистую и порочную, она вся — умиление и восторг души. Моя любовь к Саше, Жене всегда со мной, как и неутихающая боль от потери. Помнишь, друг, я написал тебе про озеро, затерянное в лесной глуши, зыбкие воды которого всегда прозрачны и таинственны? Я смотрел в эти воды, замечал их неуловимое колебание и молодел. Ты тянулся ко мне, догадываясь, что не предам, поддержу, согрею, и мы срастались всё крепче во взаимной искренности, порыве, ласке.
2 марта. Оплакиваем Листьева. Всеобщий любимец, профессионал высокой пробы, обаятельный и открытый в общении с миром. Раскручивание дежурной суеты, чтобы сбить накал негодования. Странно, что ничего не меняется, умри хоть дворник, хоть герой. Колесо катится по наезженной колее. А надо остановиться, замереть, прислушаться, задуматься. У всех свинцовая усталость от неудач, срывов, беспросветности. И назад нельзя, и вперёд не хочется, Всплывает гибельное: будь, что будет.
4 марта. Убивают молодую, поднимающуюся Россию. Незадолго до гибели он беседовал с Немцовым, оба красивые, уверенные, умные, устремленные. И без этой патологической злобы, брюзжания, неприятия. Сто лет назад лучшая молодёжь шла в революцию ниспровергать, теперь она рвется творить и строить. И это у нас, где радикализм был модой, кипел в крови.
8 марта. Дышал весной. Денёк переменный: то рассеянное солнце, то сизая мгла и сухой шелест снежных хлопьев. А воздух уже напитан влагой, светится белизна берёз, сорочьи свадьбы. Отлегло с души. Вчера подошёл мальчишка-проказник и настойчиво просил прощения за собственное непотребство. Я напустил строгость, а внутри ликовал: это от неба.
18 марта. Мнение немца о России в «Колыванском муже» Лескова: «там выходит всё…что-то неопределённое». Через век аналогичное констатирует философ: «страна вечной
беременности». Русские оплодотворяют планету и бессильны у себя дома. Если вспомнить Герцена, нас душат концы, тянущиеся из прошлого. Как никогда, видно это обилие концов — мощная корневая система.
