– В нашем деле все важно, – заверил я авторитетно. – А еще, может, что-то хочешь сказать? Может, странное что-то или подозрительное видел?
Пацан пожал плечами снова:
– Да страшно всем как-то. Теть Нина сгорела… – Он насупился и шмыгнул носом. – Слышал, что у этого мужика с бойцовской собакой всю семью убили. Жутко. Мы с отцом переезжать хотим.
Вот и этот тоже расстроен, что ведьмы не стало. Ее тут любили. Конечно, ведьмы разные бывают, а людям много не нужно, чтобы нравиться. Но все равно это выглядело все странно. Даже для нас.
– Если вспомнишь что-то, – протянул я мальчику визитку, – звони.
– Сволочев? – вздернул он брови, глупо хихикнув, но тут же осекся, встречаясь со мной взглядом.
– Почти, – усмехнулся я. – Беги давай в школу…
– Представляю, каково людям тут, – поежился Дан, когда пацан скрылся со двора за домом. – Женщина сгорела, мужика в мусорном баке нашли…
А еще тут было очень тихо. А за домом – клочок леса.
– Ты же не спешишь в участок? – сузил я глаза на просвете между домами, в который уходила протоптанная тропа. – Прогуляемся по лесу?
– Серый, ты если подозреваешь что-то, то самим лучше не лезть, – с сомнением заметил Дан, проследив мой взгляд.
Я напряженно вздохнул – Дан прав. Хоть и опыт имелся в рискованной работе, но мне пора привыкать, что рисковать я больше не могу. У меня есть Фенек. А начать разрабатывать версию можно и из кабинета.
Я достал маленький ножик и пакетик для улик, срезал полоску дерева с крышки стола и убрал в пакет. На этом мы с Данияром развернулись и направились к машине.
Работа меня всегда парадоксально успокаивала. Я собирался с мыслями, концентрировался на деле, и это помогало не думать о чувствах, потерях… Когда Фенька уехала на войну, я пахал сутками как проклятый. Дела ещё такие как по заказу возникали – «расчлененка» на «расчлененке», некогда вздохнуть. Сейчас же я сжимал руль, продираясь сквозь пробки на автомате, и понимал, что не хочу больше так. Да, мне нравилась работа, но отвлекаться ей от чувств и жизни я не буду.
Сволочь застал меня за методичными попытками совладать с бамбуковыми палочками и остатками роллов на тарелке.
– Я же просил тебя ничего не собирать, – нахмурился он на несколько пакетов на диване.
– Сволочь, ну я хоть что-то могу, а ты ругаешься, – глянула я на него исподлобья. – Роллы будешь?
– Буду.
– Садись, я тебе кое-что покажу.
Он недоверчиво опустился на стул, а я оставила палки и направилась к холодильнику. Ручка на моем старичке была как раз для такого инвалида – легко подцеплялась локтем за выступ сверху.
– Але-ап! – усмехнулась я и вытащила пластиковые коробочки с роллами, сжав их запястьями.
Закрыть я их не смогла с обеда, поэтому они царапались открытыми крышками о кожу, оставляя на ней воспаленные следы. Сволочь скользнул по ним хмурым взглядом и хотел было подорваться с помощью, но я его осадила:
– Сидеть!
Красиво сервировать стол у меня, ясное дело, не вышло, но Сволочь получил расставленные пластиковые контейнеры перед собой, вазочку с соусом и васаби и упаковку палочек.
– Ну это определенно успех, – похвалил он нерешительно, но, взглянув мне в глаза, продолжил: – Фень, что-то мне подсказывает, что…
– …. Я справлюсь. Ешь, пожалуйста, – сдавленно перебила я его.
И шмыгнула носом. А он вдруг поднялся, подхватил меня на руки и усадил к себе на колени прямо как в больнице. Ну и меня развезло снова. Я уже привычно вцепилась в его шею и расплакалась, жалко поскуливая.
– Мне кажется, что со мной кончено всё, – всхлипывала я.
– Это нормально. Всегда так кажется сначала. Но ты уже вон стол накрываешь, вещи собрала, а прошло только несколько дней, – тихо успокаивал он, гладя меня по волосам.
– Серег, прости, что я…
– Никогда больше не заикайся об этом, а то покусаю, – таким же ровным тоном возразил он.
– Ладно…
Мы одновременно вздохнули и затихли.
– А у меня на работе проблемы, – нарушил он молчание через время.
Я отстранилась, заглядывая ему в лицо.
– Что случилось?
– Меня начальница.… загнобила. Невзлюбила за что-то…
– Может, наоборот – втрескалась?
Сволочь отвел взгляд:
– Нет, точно нет. Просто работать не дает, цепляется…
Ну точно втрескалась и домогается, только Сволочь, видимо, со своим прямым как палка характером не понимает, что с этим делать.
– И что? Уволишься?
– Быть может.
Он вдруг как-то сжал меня крепче, задумавшись о чем-то, а у меня что-то сердце разогналось в груди, и стало жарко. Я заерзала и откашлялась:
– Давай ужинать?
– Ага, – отстраненно кивнул он.
– Ты расстроен сильно, – заметила я, пересаживаясь на стул.
– Да, неприятно. Давно же работаю в отделе.… А, с другой стороны, может, что-то новое поискать…
– Может, – оживилась я. – А что бы ты хотел?
– Я не знаю, – пожал он широкими плечами. – Первое, что на ум приходит – частная охранка. Либо в службу безопасности к кому-нибудь.
– Ну, с твоим опытом, думаю, это отличный вариант, – осторожно заметила я.
– Кстати, да, – задумчиво посмотрел он на меня. – Я почему-то только сейчас подумал об этом. Надоело это все. – И он воткнул в ролл палку и закинул в рот.