Это была их старая шутка под названием «Внимание: Финн!», которой они пользовались когда-то очень давно, чтобы предупредить друг друга о приближении Финна. Она и не думала, что он ещё об этом помнит.
— О, какая жалость. — Скривилась Браун, а младший Вулфард хлопнул себя по лицу. — Я уверена, что он продолжает это делать до сих пор.
— Именно.
— Прошло уже три года, а вы по-прежнему используете это? — спрашивает Финн, закатывая глаза. — Разве нельзя уже придумать что-нибудь поновее? Пожалуйста.
— Это классическая история. Она никогда не устареет. — Пожимает плечами Ник, а потом тянется к брату, чтобы крепко его обнять, — видимо, те не виделись уже какое-то время.
Милли ничего не может с собой поделать — ей плохо от этой милой сцены. Её пожирает тоска. Теперь она ещё больше хочет, чтобы к ней тоже кто-нибудь приехал. Она ведь действительно скучает по своей семье.
— Ладно, давай не будем плакать перед Миллстер. Мы и так уже провалились перед ней, — продолжает Ник, отстраняясь.
— О, ничего страшного. — Качает головой Браун. — Я уже ухожу, мне как раз нужно попрактиковаться. — Она махает сценарием, который держала у себя в руках. — Рада была повидаться, Ник.
— Подожди, Миллстер. — Чёрт, в последние несколько дней её называли этим именем в несколько раз больше, чем за последние пару лет вместе взятых. — Мы собираемся пообедать. Не хочешь к нам присоединиться? Как в старые-добрые времена.
Милли сразу отрицательно покачала головой.
Во-первых, она ненавидит куда-то ходить, чтобы просто поесть.
А во-вторых, это бы означало угрозу разоблачения всех тех чувств и эмоций, что были у неё сейчас под замком.
— Нет, спасибо, ребята, — отвечает она.
Ник пихает Финна локтем в бок, чтобы тот настоял на её присутствии, но тот тоже отказывается, видимо, также не хочет, чтобы она присутствовала. Старший Вулфард бормочет что-то вроде «Идиот» и разочаровано выдыхает. Браун отходит ещё на несколько шагов назад, разворачиваясь к ним боком в сторону зеркального зала.
— Нет, серьёзно, лучше как-нибудь в другой раз. Но было очень приятно встретиться с тобой снова, — она быстро тараторит и уходит, не оборачиваясь и не давая им обоим даже возможности попрощаться.
Она очень хочет уйти. Немедленно.
То, что сейчас происходит между ней и Финном, меняется от плохого к ужасному, и она просто хочет избежать неловких моментов и разговоров. И, видимо, не только она одна.
Милли как раз только собиралась зайти в зеркальный зал, как заметила кое-кого. Какой неожиданный сюрприз — человек с мягкой игрушкой в руках потерянно ищет кого-то в толпе.
— Чарли! — кричит ему девушка, когда окончательно убеждается в том, что это именно он, бежит к нему и прыгает прямо на него, обнимая его за шею так сильно, как только может позволить её тщедушное тело.
Он отвечает на её объятие, прижимая её к своей груди.
— Миллс, — шепчет Чарли, и Милли чувствует, как у неё по щекам начинают течь слёзы, впитываясь в ткань его рубашки.
Она не может поверить, что это и правда он. Реальный. Настоящий. Тёплый и живой. Это самое лучшее, что только могло произойти с ней за сегодняшний день.
— Хэй, тише. Я приехал сюда хорошо провести с тобой время, а не для того, чтобы довести тебя до слёз.
Девушка медленно отстраняется от него и смотрит ему в лицо с грустной улыбкой, не способная контролировать нахлынувшие на неё эмоции.
— Прости, — извиняется она, вытирая лицо обеими руками и смаргивая слёзы с ресниц. — Пребывание в этом месте делает меня слишком… эмоциональной.
И это правда. Здесь она стала ещё более уязвимой, чем была до этого.
Чарли наконец-то передаёт ей её подарок в виде плюшевого Чубаки, с которым она теперь, скорее всего, будет спать по ночам. Да, она любит «Звёздные войны», и что?
— Пойдёт, Милли Органа? — Этот вопрос вызывает у неё смех.
Когда она была маленькой, её постоянно называли дома именно так, а всё потому, что она с детства обожала принцессу Лею — ей нравились её характер и её невероятная жизнь.
— Я рад видеть тебя эмоциональной. В смысле, это же хорошо, это твои чувства…
— О, не начинай, — просит Милли, сморщив нос. — Я не хочу говорить о том, почему я здесь, или о чём-то в этом роде. На самом деле, я просто хочу сесть и послушать твои рассказы о жизни вот за этим забором, потому что я её уже абсолютно не помню.
Ей действительно надоело двадцать четыре на семь разговаривать о проблемах людей в этой клинике. Это сидит у неё уже в печёнке.
— Я и не собирался этого делать, просто хотел подчеркнуть, что ты стала более расслабленной, как будто… как будто ты побывала в отличном спа-салоне.
К ней снова возвращается хорошее настроение. Она очень любит эту черту в своём брате, поэтому так или иначе всегда его прощает.
— Неужели всё настолько плохо, что ты заскучала по своей старой жизни и тому, что в ней происходило? — спрашивает Чарли, обняв её одной рукой за плечи; они вдвоём направлялись в сторону выхода во внутренний сад.
— Я тебя умоляю.
