— Поверь, всё очень скучно: работа, работа и ещё раз работа. Я очень устал, почти настолько же, насколько и ты устала от этого места. Представь, что будет, если я начну рассказывать тебе об этом, — бормочет он, и Милли понимает, что у всех вокруг всё не слишком здорово. — Правда, мой отдел не такой огромный, как твой, — продолжает Чарли, махая в сторону здания клиники, и девушка закатывает глаза.
— О, да ладно! Ты разве не заметил, что я в психиатрической клинике? — спрашивает она, приподнимая с недовольством бровь. — В конкурсе «Самая жалкая жизнь» я побеждаю хотя бы потому, что у меня нет той свободы передвижения, которая есть у тебя, а ещё ты можешь работать там, где тебе нравится. А я же заперта здесь без права выбора.
— Ну хорошо, Миллс, ты победила. — Чарли приподнимает руки в знак капитуляции, и Милли смеётся, как будто она действительно рада победе в такой глупой игре.
Вскоре они уже сидят на скамейке, разговаривая ни о чём. Они проводят целый день вместе: смеются, вспоминают былое, мечтают, делятся секретами, — и девушка даже позволяет слезе скользнуть вниз по щеке. На это время она полностью забывает, где она находится, как будто Чарли просто приехал к ним домой повидаться с ней, и сейчас они сидят вдвоём в местном парке. Она морально отдыхает с ним. Милли всегда была духовно близка с братом, и именно сейчас она как раз очень нуждалась в таком человеке.
Однако ей становится невыносимо грустно, когда он говорит ей, что ему уже пора уходить. Девушка не хочет плакать перед ним, но знает, что стоит ему выйти за пределы клиники, как она моментально разревётся с надеждой на то, что он всё-таки вернётся.
Они оба встают со скамейки и идут в сторону здания клиники, а именно в холл, где несколько других визитёров как раз прощались с пациентами.
— Мне очень жаль, Миллс, — вдруг говорит Чарли.
— Почему? — растерянно спрашивает она.
— Что я уехал в Лондон, оставив тебя один на один с этим. Каждый день я думаю о том, что, если бы я этого не сделал, если бы уделял чуть больше внимания деталям, я бы мог заметить, что с тобой что-то происходит, и тем самым как-то помочь тебе.
В миллионный раз за сегодняшний день её глаза наполняются слезами.
— Нет, — уверенно отвечает она. — Это не твоя вина, что со мной это случилось. Это гораздо более личное, чем ты можешь себе представить. — Милли крепко обнимает его за шею. — Не вини себя, я серьёзно. Это совершенно бессмысленно, — настаивает она, и Чарли неуверенно кивает ей, потому что ему, кажется, нечего сказать ей в ответ.
— Эй, Браун! — Неожиданно перед ними появляются Ник и Финн. — Тебя подвезти? Дом ваших родителей находится как раз по пути к дому моей матери.
— Это было бы отлично, потому что я оставил свою машину там, а сюда приехал на автобусе, — оживлённо отвечает Чарли.
— Ну, тогда я буду ждать тебя снаружи. — Оба Вулфарда уходят, чтобы дать им возможность попрощаться наедине.
— Хорошо, что деверь подвезёт меня, — Чарли смеётся, а она хлопает его по плечу и широко улыбается.
— Молния разразит меня в тот день, когда я вернусь обратно с Финном. Не строй никаких иллюзий, — со всей серьёзностью заявляет девушка.
— Да я шучу, шучу. — Старший Браун закатывает глаза и снова обнимает её.
Он был единственным членом в семье, кто знал о её отношениях с Финном, но всегда прикрывал её.
— Когда ты вернёшься? — спрашивает она, чтобы сменить эту неловкую тему.
Чарли вздыхает и отходит в сторону.
— Когда я смогу приехать, ты это имела в виду? — Милли кивает. — Я не знаю, ничего не могу обещать. Но я постараюсь часто тебе звонить.
— А что насчёт мамы и папы?
Лицо брата темнеет, и девушка теряет надежду увидеть их вообще когда-либо.
— Дай им время переварить всё произошедшее. Они приедут, а пока… лучше позаботься о себе.
Ласковая и лживая улыбка — это вся её реакция, потому что она не хочет таких неоднозначных ответов на свой вопрос. Она устала от неопределённости. Она ведь всё ещё их дочь. Она ведь не стала каким-то жутким монстром из сказок.
— Пока, Миллс.
Это последнее, что говорит Чарли, прежде чем развернуться и уйти к Нику, ожидающему его на стоянке. Он машет ей рукой, и она возвращает ему этот жест, а потом просто наблюдает за тем, как они оба садятся в машину и отъезжают с парковки.
Финн стоит рядом и тоже смотрит на них.
— Ты привыкаешь видеть то, как они уходят, пока ты сам остаёшься? — спрашивает Браун со слезами на глазах, пока парень медленно переводит взгляд на неё и отрицательно качает головой, не говоря ни слова, но это совершенно не помогает, и вскоре Милли громко всхлипывает, прикрывая рот рукой.
Как же она скучает по своей семье.
Финн протягивает руку и привлекает её к себе, поглаживая её по спине, пытаясь успокоить.
— Ну, не плачь, это ведь не навсегда, — шепчет он ей на ухо, и девушка позволяет ему это объятие, которое объединяет в себе одновременно и комфорт, и электрическое напряжение, но только потому, что ей нужно отвлечься от расставания с братом.
В этот момент ей это нужно больше всего на свете, и поэтому совершенно не важно, кто именно будет её утешать.
