Перестав себя мучить, я открыла глаза и стала наблюдать за ночником, внутри которого плавал изумрудный расплавленный воск, собираясь в затейливые фигурки. В доме стояла абсолютная непроницаемая тишина, создавая жутковатое впечатление, словно кроме меня и этой комнаты, подсвеченной фосфорными бликами, ничего и вовсе не было! Поежившись, я оставила кресло и сделала два неуверенных шага по мягкому ворсистому ковру. Голова больше не кружилась, выматывающая слабость прошла и, хотя горло все также неприятно першило, мне стало намного лучше. Как и предупреждал Кирилл, обновка оказалась велика - свитер свисал чуть не до колен, горловина превратилась в неплохое такое декольте, джинсы хоть и плотно, можно даже сказать с натяжкой сидели на бедрах, но болтались далеко за пределами ступней. Трижды закатив штанины и рукава, я вспомнила, как в детстве часто норовила напялить на себя одежду старших, желая казаться взрослее. Правда это зачастую были платья и туфли...
Приятные воспоминания упорхнули испуганными бабочками - за дверью послышался звон битой посуды. Сомневаясь, стоит ли покидать комнату, я всё-таки выглянула наружу - никого. В полутемном коридоре третьего этажа, куда едва доставал свет вычурной хрустальной люстры над лестничной площадкой, вновь воцарилась тишина. Устав сидеть взаперти, когда до лестницы рукой подать, я решила спуститься, отыскать Кирилла и упросить поскорее вернуться в город.
Щелчок выключателя на ночнике прозвучал непочтительно громко, равносильно как и хлопок двери, и мои шаги, эхом отскакивающие от стен. Стылый деревянный пол холодил босые ступни, поэтому пришлось шевелиться. Дверь, ещё одна... миновав четыре комнаты, я тормознула у приоткрытой двери пятой, откуда раздался приятный женский голос:
- А, вот и ты, Марго! Входи, моя радость, поболтай со старухой... Ну, что же ты?
Не знаю, зачем я вообще отозвалась - двигала бы дальше - но что-то в усталом печальном голосе зацепило.
- Простите, - я толкнула двери, давая возможность понять, что она обозналась. Свет из коридора развеял полумрак в комнате и помог разглядеть в кресле-качалке у окна хрупкую седовласую старушку, закутанную в теплый шерстяной плед. На полу блестели осколки вазы с цветами жасмина, которую та должно быть ненароком расколотила. Ну, или специально - меня эти ветки уже достали! - Я не Марго. Меня Марией зовут, точнее Майей.
- Да? - женщина выглядела обескураженной, но впервые хоть у кого-то в этом доме я не встретила во взгляде враждебности.
- Я с Кириллом.
- А ведь и правда, - на морщинистом лице расцвела понимающая улыбка. Неспешно подняв с пледа сухонькую костлявую руку, она поманила меня пальцем: - Я как раз о нём думала. Смотрела альбом Кирюши.
Всё ещё неуверенная, что поступаю правильно, я обогнула разбитую у порога вазу и несмело вошла в комнату, неплохо освещаемую лунным светом. Погода улучшилась, и холодное светило в компании со звездами пытливо заглядывали в окна. От неожиданной возможности увидеть маленького Кирилла проснулось любопытство, но стоило мне заглянуть в объемную толстую тетрадь на столе, как жгучий интерес сменился недоумением. Разве это мой Кирилл? - хмыкнула недоверчиво и решила уточнить:
- Вы уверены, что это он?
- А кто же ещё, птичка? - искренне подивилась старушка. - Здесь ему четыре, вот здесь совсем ещё карапуз, а тут дальше первый класс, девять лет, десять, одиннадцать... А вот и Рауль - они так похожи! Ты, конечно же, не Марго, но прости мне мою невнимательность, ведь у Кирилла с отцом даже вкусы совпадают...
Непонимание сменилось порывистым тревожным чувством, которое я не смогла облечь в слова. На черно-белых и цветных картинках умелый любящий фотограф определенно запечатлел Кирилла. Пусть в раннем детстве я едва ли могла узнать парня, но ближе к подростковому возрасту четко прослеживались явные сходные черты с теперешним. Но вот в чем загвоздка: тогда, буквально пять-шесть лет назад Кир ещё не был блондином, а озорные детские глаза - теперь уже серые, как грозовые тучи и изменчивые, словно штормовое море - сверкали на упрямом мальчишеском личике самым что ни на есть бархатным золотисто-карим!
- Не понимаю...
Голову тут же заполонили предположения - волосы легко перекрасить, если понадобится (чего я не могла себе представить!), а вот с глазами сложнее. Хотя, чему поражаться? Дети ведь меняются! Вон у Снежки с рождения целую неделю вообще были темно-синие, чуть ли не сказочно фиолетовые глазки, а теперь появляются коричневые и зеленые капельки. Алиса говорила, что с ней было также, а спустя полгода цвет установился на наш семейный зелёный... Плюс, может, Кир тоже носит линзы? Надо спросить...
- А ведь ты ничего о нём не знаешь? - будто спохватившись, заохала старушка. - О нас, о себе, верно?..
В мои планы не входило расстраивать пожилую женщину, а к этому видать шло, так как она стала порываться покинуть кресло и жутко опечалилась неудаче: поднялась на хлипких тоненьких руках, задрожала, со всхлипом рухнула обратно...
