Никогда еще я не ощущала себя такой маленькой в этом огромном мире, такой одинокой. Дом. Почему-то в этот миг меня охватило желание идти домой. Оно захлестнуло такой могучей волной, настолько физически ощутимой, что мне пришлось зажать себе рот руками, чтобы не закричать вслух. Несмотря на всю любовь и доброту, подаренную мне, домик Ионы все-таки не был моим домом. Я никогда не принадлежала ни долине, ни Данфарри. Не было домом и поместье, где прошло детство, древний замок, в который, как верил Томас, я вернусь оберегать его сына от кошмаров. Мой дом был сожжен, я была одна, еще более одинокая, чем Автор, странствующий Целитель, который всегда находил дорогу домой…
– Дом… – Мысль, словно пушинку одуванчика, принесло порывом бессмысленного сожаления. – Он всегда возвращался домой… – Я резко развернулась. – Скажи мне, Баглос, где находился Автор, когда чертил свою схему?
Баглос опустил короткий меч, озадаченный вопросом.
– У меня сложилось впечатление, что он был у себя дома. В деревне под названием…
– …Триглеви, – завершила я.
– Да. В очень маленьком домике, с женой и шестью детьми, очень шумными и несдержанными, со свиньей, козой, шестнадцатью курами и кошкой, которая время от времени приходила и снова уходила.
– Мы с Кейроном просмотрели множество карт Лейрана и Валлеора и не нашли упоминаний Триглеви. Но разве не логично, что путь в крепость должен начинаться у его дома? Баглос, можешь ли ты что-нибудь знать о Триглеви?
Баглос посмотрел на Д'Нателя, и принц отдал ему нужный приказ. После минуты размышлений дульсе изумленно поднял на нас глаза.
– В самом деле, женщина, я могу показать дорогу туда!
– Мы должны ехать на юг от этого города и далеко на северо-запад от твоего дома, в местность, где много холмов, гор и полей. Никаких лесов, никаких деревьев. – Так Баглос описывал путь до Триглеви. – За эти годы название деревушки изменилось, теперь это Йеннета. Она очень маленькая, ее нет на картах, но рядом имеются развалины; по описанию этих развалин, найденному в библиотеке профессора, я и узнал деревню. В данный момент я не могу сказать больше.
Мы пустились в путь меньше чем через час. В пивной у западных ворот я оставила записку, где сообщала Якопо, что мы нашли зацепку и отправились по следу. Я так же советовала ему держаться подальше от Грэми Роуэна, который обвинил его в предательстве. Он был мой друг. Я не могла бросить Яко на произвол судьбы.
Около полудня я отправилась в деревню прикупить еды и наполнить водой фляги, Баглос с Д'Нателем остались ждать под деревом. Когда я вернулась, дорога была пуста, но из зарослей ежевики послышалось сливающееся со стрекотом кузнечиков шипение, в кустах сидел Баглос.
– За нами гнались, – зашептал бестолковый дульсе, словно тот, кто захотел бы, не увидел, как я отвожу в сторону колючие ветки, чтобы поговорить с ним. – Д'Натель ощутил заклятие. Он повел их на юг, в противоположную сторону, к твоей деревне. Мы поедем дальше и встретимся с ним ночью на западном берегу реки в Фенсбридже.
Мы с Баглосом пустили коней в галоп, направляясь по пыльной дороге на запад, и ближе к вечеру проехали под узкой аркой ворот Фенсбриджа. Закатное солнце превратило грязную, заросшую водорослями речушку Дан в поток расплавленного золота. Вверх по реке мы нашли полянку, с которой открывался вид на мост и западную дорогу и на лесную дорожку, идущую вдоль западного берега, – путь, по которому мы сами приехали из Данфарри месяц назад. Ожидая Д'Нателя, мы развели небольшой костер.
Я сидела, опустив подбородок на руки, наблюдая за последними путниками, в поисках ночлега сворачивающими с западной дороги на ведущий в город мост. Без меня и дульсе, замедляющих его продвижение, принц мог оторваться от любой обычной погони. От необычной, как мне казалось, тоже.
Баглос вынул из сумки дневник Автора и уселся рядом со мной. Он сказал, что хочет изучить записи внимательнее, надеясь найти что-нибудь, упущенное раньше. Он несколько раз пролистал книгу своими маленькими ручками.
– Скажи мне, женщина, что случилось с Изгнанниками? Ты так мало рассказала о них. Только то, что их преследовали и уничтожали. Может быть, если бы я знал больше, я смог бы лучше понять эти записи. Не расскажешь ли мне о своем муже? – Его миндалевидные глаза блестели в догорающем свете. Он был готов изучать жизнь Кейрона, как изучал карты в кабинете Ферранта.
Нет причин отказывать дульсе в просьбе рассказать историю Кейрона, поделиться воспоминаниями о прошлом, которое ожило перед моим внутренним взором с тех пор, как Д'Натель вторгся в мою жизнь. Я подняла длинную палку и помешала угли в костре, с трудом открывая скрипучую дверь воспоминаний и оглядываясь назад. Но в животе поселилась тупая боль, быстро поднявшаяся к сердцу. Даже мое недавно обретенное понимание-допущение, что можно пожертвовать личным во имя высокой цели, не могло облегчить ее. Костер взметнулся, выплюнув искры в ночной воздух. Ощутив приступ дурноты, я отбросила палку и повернулась спиной к огню.
