— Такого я не видела. Может, он поехал по дороге в Ванесту или сбился с направления и теперь уже на полпути обратно в Монтевиаль. Вам лучше отправиться за ним. — Ее пальцы поглаживали мотыгу.
— Наверное.
Других обитателей деревни не было видно. Только один человек, стройный юноша, сидел на стене дальше по дороге. Ходили слухи, что не обложенное налогом зерно часто уходило в Валлеор по предгорьям Стены Дориана. Ясно, что контрабандисты избегают общества.
— В вашей деревне есть кто-нибудь, у кого мы могли бы переночевать? Мы надеемся, наш друг приедет сюда.
Женщина бросила быстрый взгляд на свой дом.
— Не знаю. Здесь живут бедные пастухи. Почти все ушли с овцами в горы.
Краем глаза я заметила в темном дверном проеме какое-то движение. И осталась на месте. Нет смысла бежать. А если хвататься за нож под юбкой, можно навлечь на себя серьезные неприятности.
— Еда у нас своя. Нам нужны только крыша и сухой пол. Клянусь, нам не нужно ничего, кроме нашего Друга.
— Но…
Человек вышел из тени дверного проема.
— Марика всего лишь хочет сказать, что у нее уже есть постоялец, спасшийся от бури. И он просил ее соблюдать осторожность.
— Шериф!
Грэми Роуэн внимательно огляделся по сторонам, прежде чем приблизиться ко мне. Его левый висок был сильно ободран. В центре лба темнело земляное пятно. Из-за меня бог отправил шерифа в очередное путешествие.
Ну как извиняться перед человеком, которого презираешь? Честь требовала, но все во мне противилось. Разве не довольно того, что мы его не убили?
— Шериф, я…
— Сударыня, я был бы признателен, если бы мы оставили все разговоры о моей должности. Клянусь жизнью, я здесь не как представитель закона. Может быть, моя клятва успокоит твои страхи.
Мои щеки пылали, как кузнечный горн.
— Я рада, что все обошлось.
Настал его черед удивляться.
— Как ты нашел нас здесь? — продолжала я.
— Я думал, это вы меня нашли, но чтобы избежать очередных препирательств, снова объясняю тебе: у меня есть новый друг, который очень хорошо ходит по следу.
— Но это же не отец Жиано?
Роуэн разразился смехом, вызывающим такое же недоумение, как и его поведение.
— Так вот что ты придумала! Чтобы я?.. Святой Аннадис, ты думала, человек, которого ты десять лет презираешь за добросовестное служение гнусному закону, который с радостью убил бы ребенка, чтобы доказать свою лояльность, стал бы водить дружбу с негодяями, магами… кто там они еще? Как такое могло прийти тебе в голову?
Я не разделяла его веселости.
— Может быть, мы присядем и обсудим это сами и не будем отрывать добрую женщину от работы?
Паоло, криво улыбаясь, бочком подошел к шерифу.
— Я покажу этому юному вероотступнику, куда поставить ваших коней, — сказал Роуэн, взъерошив пареньку волосы. — А потом поговорим.
Марика, довольная, что все разрешилось так мирно, пригласила нас в дом. Большой вычищенный очаг, дымоход которого закоптился за бесчисленные годы топки еловыми лапами и терновыми ветками, занимал главенствующее положение в единственной комнате. В центре стояли тяжелый стол и шесть стульев. Стопка овечьих шкур в углу служила хозяевам постелью, а два ларя для зерна в другом углу — буфетом. Из корзины торчали веретено и моток коричневой шерсти. На нескольких крюках и деревянной полке помещалась вся утварь: пять кружек, которые Марика поставила на стол, щербатая бутылка с узким горлышком, кажется с маслом, деревянные миски и несколько жестянок, в одной из которых оказались высушенные травы. Марика, прежде чем налить кипятка из закопченного ведра, подвешенного над углями, бросила их в кружки. На стене у очага висели топор, свернутая кольцом веревка, рыбацкая сеть и две пары снегоступов. Мой домик по сравнению с этим казался дворцом.
— Мы благодарны тебе за приглашение, Марика.
— Приятно видеть новые лица, услышать, что творится в мире.
Краснощекий мальчик поставил на стол глиняный кувшин и снова убежал на улицу. Марика плеснула в тяжелые кружки молока.
— Боюсь, не происходит ничего, о чем следовало бы знать. Война и ее последствия.
— Судя по тем рассказам, которые мы слышали, наша жизнь еще не так плоха, как у некоторых, — заметила Марика, передавая кружки Баглосу и мне; взяв третью кружку, она замешкалась, глядя на дверь. Ее сын стоял рядом с остальными детьми, окружившими Паоло, они обращались к нему с почтением, как к отважному путешественнику, а вовсе не ослу, не тупоголовому калеке.
— Должно быть, жизнь в таком месте нелегка.
— В Йеннете живет вот уже пятое поколение нашей семьи. Когда-то мы дюжинами посылали телеги с шерстью в Монтевиаль, Ванесту и Юриван, а теперь, дай бог, три в год. Наши стада не благоденствуют, как и народ. Но все изменится, если упорно трудиться.
— Надеюсь.
Я надеялась. Что же будет, если Д'Натель не сможет сделать то, что нужно? У мира и так мало шансов. Баглос всем своим видом выражал отчаяние. Тяжело облокотившись на стол, он молча склонился над кружкой. Наверное, он не отреагировал бы, даже если бы я вдруг всадила в него булавку.
Марика налила кипятка в третью кружку, добавила в нее крошечный кусочек сахара, две ложки молока и прикрыла сверху тряпкой.
