Тенни мгновенно подхватил нож, который уронил Кейрон, и перерезал полоску ткани. На руке Мартина не осталось ни капли крови, ни следа, а на руке Кейрона появился новый бледный шрам среди множества подобных. Кейрон осторожно уложил Мартина на ковер и отстранился, все еще стоя на коленях, руки были сложены на груди, плечи поникли, он казался ослабевшим и бледным, почти прозрачным. Головы он не поднимал.
Мартин медленно сел, потирая виски и моргая, и огляделся.
— Что вы здесь делаете? Почему такие мрачные? Звезды небесные, Кейрон, ты похож на смерть!
Кейрон, все еще не поднимая глаз, ответил:
— Думаю, найдутся люди, которые подтвердят, что без нее здесь не обошлось.
Мартин перевел взгляд с Кейрона на остальных, потом озадаченно взглянул на осколки стакана, на серебряный флакон, а Кейрон с угрюмым видом застегнул рукав, словно так он мог скрыть то, что произошло.
— Друг мой, что ты наделал, — в голосе Мартина слышались волнение и печаль, но удивления не было, — и что я, упиваясь жалостью к себе, сделал с тобой?
— Если Эварду суждено быть королем, должен остаться кто-нибудь достойный, чтобы присматривать за ним и быть наготове, когда подданные сполна насладятся его правлением. — Кейрон взглянул на Мартина, его улыбка была так же бледна, как и он сам. — Кроме того, мы бы скучали по твоим обедам.
— И ты рассказал остальным, кто ты такой? Кейрон невесело засмеялся и отер шею остатками платка.
— Я решил, что лучше преподнести им сюрприз. Поддержать традиции Виндама. Подумал, если мне придется раскрыть этот секрет, лучше, чтобы ты был рядом и мог меня защитить. — Его лицо постепенно приобретало нормальный цвет.
— А то что бы мы, по-твоему, сделали? — поинтересовалась Юлия, внезапно усаживаясь на ковер между двумя мужчинами и хватая за руки их обоих Кейрону пришлось поднять на нее глаза. — Хорошего же ты мнения о своих друзьях!
Тенни встал за спиной Кейрона и взял его за плечо длинными тонкими пальцами.
— Разве ты не слышал ничего из того, о чем мы говорили последние два года? Мы знаем, какой ты человек, то, что мы увидели этой ночью, не изменит нашего отношения к тебе.
Танаджер уселся на подушки, заявив, что магия, должно быть, совсем не то, что о ней говорят, виденное нами скорее похоже на тяжкий труд, а не на дьявольскую забаву, в которую его приучали верить.
Я осталась на стуле у камина, стараясь осознать, что именно я видела. Все было не таким, как прежде. Мир изменился так же определенно и непоправимо, как если бы я вдруг оглохла или ослепла, или же, наоборот, будучи глухой или слепой, вдруг стала слышать или прозрела. Но, как сказал Тенни, я знала этого человека.
— Мартин, кажется, в тех уроках, что мне давали, было много неверного. Надеюсь, мне кто-нибудь поможет во всем разобраться.
Ночь, когда Кейрон поведал правду о себе, была восхитительна. Нас четверых посвятили в тайну. Пока наши вопросы кружились по библиотеке, словно осенние листья, сорванные ветром, Кейрон твердил, что у нас нет времени, чтобы тратить его впустую.
— Я должен бежать. Дайте мне час. А потом идите к шерифу, назовите ему мое имя, опишите все, что видели. Я не могу допустить, чтобы вы пострадали из-за меня. Каждый миг задержки увеличивает опасность.
Юлия рыдала, пытаясь поблагодарить Кейрона за спасение Мартина, и спрашивала, что поможет ему восстановить силы после тяжелой работы. Танаджер обещал перерезать глотку всякому, кто скажет, будто виденное нами является чем-либо иным, кроме божественного, и принялся описывать произошедшее вслух, словно мы не видели всего своими глазами.
— Ночные звезды! Друг, ты должен рассказать нам, как ты это делаешь, — заявил он. — Ты не можешь все так оставить. — Даже Тенни ткнул брата в бок и сказал, что лично его интересует только одно: может ли Кейрон объяснить, кто это — один из Близнецов, или же сам первый бог Арот, или какое-то неизвестное божество направляло его руку, или же все дело в крови?
Я была так переполнена всем чудесным, что не могла решить, о чем спросить сначала, поэтому просто сидела и бормотала, что в этой комнате нет ни одного труса, способного выдать его правосудию. Он не расслышал бы меня в общем шуме. Наверное, мы могли бы так проговорить всю ночь, но к этому моменту Кейрон совсем расстроился и только бросал на Мартина печальные взгляды, словно умоляя освободить его от нашего буйного общества.
— Замолчите, все до единого! — проревел Мартин. — Кейрон, выйди на время в сад, но не дальше, имей в виду! Мы должны дать этим глупцам возможность все обдумать!
Только когда расстроенный Кейрон вышел в сад, Мартин обернулся к нам.
— Сядьте и слушайте, друзья. Это, возможно, самая опасная ночь в вашей жизни, и я не позволю вам идти дальше, не остановившись хотя бы на миг, чтобы серьезно поразмыслить.
Когда все мы, смущенные его серьезным тоном, послушно уселись на кушетки, он продолжил.
