Странные всё-таки люди эти японцы и непонятные. Если рассуждать здраво, то я им и нафиг был не нужен, ведь могли договориться между собой и выбрать себе местного руководителя, но нет, пришли проситься в княжество. Самое смешное, что они при этом хотели, чтобы я ещё и титул императора на себя примерил. И хорошо, что я пусть и смутно, но понимал, что они подразумевали под императорским титулом. Сейчас в Японии император — это чисто номинальный правитель государства. Он как бы есть, его уважают, даже преклоняются перед ним, но реально правят страной другие люди.
Естественно, мне такой подход не нравился, что я и озвучил этим хитрованам.
В общем, переговоры были длительными и тяжёлыми, но в итоге мы договорились, притом я смог продавить свои условия в полной мере. Главное, что эти самые условия я высказывать не стеснялся от слова вообще.
Итогом переговоров стал документ, подписанный всеми присутствовавшими на Хоккайдо аристократами. На самом деле это был не один документ, а целая кипа, состоявшая из десятков листов, исписанных пунктами соглашения. Но если говорить коротко, отныне и навсегда вся Япония вместе с людьми принадлежала мне целиком и полностью без всяких отговорок. Я мог по своему усмотрению менять руководителей губерний, как теперь назывались провинции, и не обязан был выбирать их из того или иного рода. Землю у меня арендовали, выплачивая определённые за это суммы. Законы в стране должны были быть точно такими же, как и во всем остальном княжестве. Государственный язык — русский, но с оговоркой, что переходный период будет длиться в течении двадцати лет. ( имеется ввиду документооборот) Отдельно был оговорен протекторат России. Японцы, согласно договорённости, подчинялись князю, и им было пофиг на все протектораты. Вассал моего вассала не мой вассал. И никак иначе.
В общем, подобных пунктов соглашения было дофига, и все они меня устраивали в полной мере за исключением одного, на котором японцы стояли насмерть. У князя всегда должно быть двенадцать наложниц, выбранных из двенадцати самых знатных на данный момент родов, и взаимоотношения с этими наложницами должны строиться на основе существующих сейчас в Японии традиций.
Мне не удалось отбиться от этого счастья, и, прежде чем выбирать себе наложниц из чуть не двух сотен кандидаток, среди которых была и дочь Асикага Ёритомо, я подумал: «мне трандец, окончательный и бесповоротный».
В общем, пусть я и согласился с требованием японцев по наложницам и даже отобрал их себе по вкусу, но вот брать их с собой в плавание не стал. Да и потешиться с девушками у меня не получилось из-за отсутствия времени и нежелания портить им жизнь. Образно, конечно, говорю, но и на это есть причины.
Я и так задержался здесь на непозволительно длительный срок. Поэтому, хоть и облизывался на сладкое, но прикасаться не стал. Знаю себя, как облупленного, и чуть дай слабину, обязательно потянул бы девчонок за собой, а время сейчас для плавания не самое подходящее. Одно дело, если сам погибну, и совсем другое, если этих крохотуль за собой утащу. Даже если и удастся выжить после кораблекрушения, без такой обузы будет проще. Поэтому и не рискнул, чтобы потом самого себя поедом не есть. Это глупо смотрится со стороны, но я решил поступить именно так.
Подготовка к отплытию не затянулась, на самом деле все было готово, осталось погрузиться и отчалить. Здесь, на Хоккайдо я оставил всех своих советников-староверов и большую часть переселенцев из Европы и России. Вместо них на корабли погрузились японцы, которых обучали для захвата столицы. Перед староверами стояло несколько конкретных и очень сложных задач. А главная из них сделать так, чтобы Япония действительно стала нашей не на словах, а на деле. Для этого, как минимум, необходимо повысить уровень жизни населения, показать им, что можно жить по-другому. И расселить людей из провинций, где уже в это время существует переизбыток населения. У нас ведь действительно тьма территорий, где нужны люди, как воздух. Нужно, не откладывая в долгий ящик, осваивать эти земли. С этими задачами они как-нибудь справятся, а вот все остальное будет непросто. Чтобы начать развивать в Японии какие-нибудь производства, сначала нужно дать людям образование. А как это сделать в сложившихся условиях относительно быстро, я лично с трудом представляю. Поэтому, точно будет непросто, тем более что в качестве преподавателей хотелось бы видеть носителей русского языка. Мне совсем не хочется превратить Японию в филиал какой-нибудь Германии и делать немецкий или французский языком науки.
