Следующие двое суток прошли в напряженном ожидании, но, спокойно пережив третью ночь, народ расслабился, что чуть не привело к беде.
Нас спасло только чудо и тот факт, что основной части народа в эти дни было запрещено шастать по усадьбе. Предполагая, что за нами могут наблюдать, мы решили, что будет лучше, если люди не будут ходить по территории усадьбы, чтобы не насторожить противника.
Это сыграло свою роль и позволило избежать беды. Как я уже говорил, народ расслабился, и, наверное, из-за этого наблюдающие за округой бойцы не сразу отреагировали на появление противника в прямой видимости. А когда все же подняли тревогу, находившиеся на улице люди только чудом успели заскочить в дом и забаррикадировать парадные двери.
Семьсот метров, которые отделяли поворот дороги от усадьбы, отряд всадников человек в тридцать преодолел за какие-то минуты. Действовали они стремительно и при этом упорядочено. Заскочив наметом во двор, они тут же спешились, растекаясь повсюду. Часть людей начала уводить лошадей за забор, другая часть ринулась ломать входные двери, а третья группа, рассредоточившись по двору, контролировала окна и высматривала в них противника, подготовив ружья к стрельбе.
Из-за все той же расслабленности люди, отвечающие за мины, подожгли фитили с большой задержкой, и это, как ни странно, оказалось очень даже к месту.
На момент взрыва все противники, участвовавшие в атаке со стороны главного входа, находились во дворе, и девяносто процентов из них попали под каменную картечь, встречу с которой не пережили. Оставшиеся в живых тоже уже не помышляли о продолжении боя. Они были если не контужены взрывами (а бахнуло очень даже знатно, притом два раза подряд с разницей, может, в секунду), то деморализованы точно.
В этот же момент, согласно нашему плану, пятнадцать защитников усадьбы покинули дом через запасной выход, чтобы, разделившись на две части, ударить по напавшим с флангов. Они сразу вступили в бой. Вернее, это был не бой, а избиение. Просто позади усадьбы не особо торопясь к ограде подъехали ещё два десятка всадников, и у защитников оказалось более чем достаточно времени, чтобы распределить между собой цели и сделать полноценный залп.
Практически половину приехавших с тыла уничтожили этим первым залпом, чем посеяли в рядах нападающих хаос и неразбериху. Это позволило спокойно перезарядиться и выстрелить ещё раз. После второго залпа в живых осталось уже всего пара человек, которые, нахлестывая своих лошадей, удирали как черт от ладана.
Ефрейтор, командовавший нашим отрядом, сориентировался мгновенно и разделил свою группу бойцов на три части. Пять человек он отправил добить раненых противников возле ограды, а ещё двум пятёркам приказал обходить дом справа и слева, чтобы они ударили во фланги противнику, находящемуся во дворе.
Пока бойцы оббежали дом, по дороге перезаряжаясь, оставшиеся в живых агрессоры уже вскочили в седла, чтобы покинуть это негостеприимное место. Поэтому стрелять нашим людям пришлось вдогонку.
В итоге из пятидесяти нападавших удрать смогли в общей сложности пять человек, все остальные были либо убиты, либо ранены, а у нас из потерь был один убитый и на этом все. Да и погиб этот солдат по своей глупости, нарушив приказ не высовываться и начав стрелять по нападавшим через оконный проем ещё до взрыва. Вот в этот проем и влетел сноп картечи, выпущенный одним из нападавших. Этот сноп чуть не весь поймал лицом наш боец.
В принципе легко отделались, хоть и жалко было бывшего солдата до слез.
Кстати сказать, пленных нам досталось только двое раненых. Да и то, можно сказать, что в живых они остались случайно. Наши солдаты, услышав о гибели товарища, озверели и не жалели нападавших от слова совсем. Надели на винтовки штыки и кололи всех без разбору. Хорошо, что ефрейтор вовремя пришёл в себя и смог отстоять двоих — и то только чтобы допросить.
Во время допроса я снова отличился. Но сначала, когда бой закончился, и мы с мамой вышли во двор, нас с ней нехило так прополоскало.
Зрелище там было совсем не для слабонервных. Разорванные на части тела, кровища везде и непередаваемая вонь могли вывести из равновесия и более закаленных людей. Что говорить, если даже ефрейтор, больше всех утверждавший, что с минами ничего толкового не получится, сейчас выглядел очень уж бледным.
Понятно, что мы с мамой как вышли во двор, так проблевались и срочно вернулись обратно в дом.
Но я тут же сбежал через чёрный выход и как раз попал, что называется, с корабля на бал. Солдаты, пока я блевал, а потом сбегал от мамы, уволокли пленных на задний двор и там собрались их допрашивать.
Интерлюдия
После боя как-то само собой получилось, что во время короткого отдыха вместе собрались ефрейтор и три самых авторитетных солдата. Один из солдат неожиданно произнес:
— Ну вот, Егор, а ты не верил, что мины сработают как надо. Всё-таки княжич только на вид дитя дитем, а голова у него варит совсем не по-детски. Одно слово, княжья кровь.
