ГРАЙТ СДЕРЖАЛ СВОЕ слово И настучал на них. На следующее утро, прежде чем путешественники закончили мыться, на краю рощи черной ивы появился разведывательный отряд Скроу. Верхом без седла и почти голые на своих пурпурно-белых конях, они выглядели в тумане как дикие кентавры. Не говоря ни слова, но со значительным сердитым видом, отряд Скроу обошел рощу. Там путешественников держали в вольере.
Попытки договориться оказались бесплодными; у них не было общего языка.
Языки страны Оз. Лестар никогда не думал о них. Родной язык всегда казался универсальным; даже Элли говорила без особых интонаций или особых трудностей.
Правда, диалект горных кланов, арджики, характеризовался рычанием слогов на полпути вниз по горлу, но разница не произвела особого впечатления на Лестара.
Он все еще мог понять арджики.
Так почему же изолированный Горный Грит ясно и эффективно говорил на общем языке, в то время как скроу цеплялся за язык, понятный только им?
До самого конца Ведьма продолжала пытаться научить крылатых обезьян говорить, как будто возможность свидетельствовать могла когда-нибудь спасти их жизни. Так много связано с языком...Язык самих заклинаний - заклинаний, как таковых! Способ упорядочивать звуки, чтобы все менялось, раскрывать то, что скрыто, скрывать то, чего нет...
Он жалел, что не владеет языком. Он жалел, что не может произносить заклинания так, как с усилием и все большим контролем научилась делать Бастинда. Он мог бы связать застывшего Скроу, и он и его спутники ушли бы невредимыми. Но это было выше его сил - как и все остальное.
Разведчики Скрова бросили путешественникам мотки отвратительного сушеного мяса и копченой кукурузы. Было ясно, что Элли и компания должны ждать здесь. Через полтора дня прибыл предводитель скроу, ехавший в медленно движущемся караване, который с большой осторожностью прокладывал путь к этому низменному восточному хребту Кнобблхед Пайк.
С ним был переводчик, и Лестар попросил аудиенции у Высочества за ветхими портьерами паланкина. Он не умел торговаться.
- Единственное, о чем я прошу, это чтобы мы, э-э, поторопились, - сказал он, - Моя подруга Элли хочет благополучно добраться до Изумрудного города; у нее назначена встреча с Волшебником. Затем она намеревается уехать куда-нибудь за границу.
- И я с ней, - хотел добавить он, но не стал. Возьмет ли она меня? А если нет - что еще мне делать?
Переводчиком был старый, скрюченный джентльмен, который, несмотря на принадлежность к племени, прошел обучение в университетских окрестностях Шиза.
- Очень хорошо, - сказал он.
- Я не понимаю, почему мы должны бездельничать. В конце концов, это в наших общих интересах. Дайте ее высочеству возможность успокоиться, и мы дадим вам знать, когда она будет готова.
Элли сказала:
- Мы не очень высокого мнения о коронованных особах там, откуда я родом. Кто это высочество?" Переводчик ушел, не ответив.
- Как грубо, - сказала Элли, - Ну, а кто она, эта высочество? Может быть, это та самая Озма, о которой все говорят?
Лестар объяснил.
- Последняя Озма исчезла много лет назад, похищенная маленькой девочкой, когда Гудвин пришел к власти. Няня считала, что ребенок был околдован в трансе и никогда не повзрослеет ни на день до того момента, как ее освободят от чар, как сказочную принцессу. Тогда она восстанет и сокрушит сильных мира сего в их комфорте, и вернет монархию на ее законное место. Но тетушка Ведьма всегда отмахивалась от этого.
Она сказала, что ребенок, вероятно, был убит давным-давно. Останки Озмы Типпетариус были бы найдены глубоко в ящиках с костями Дворца вместе с ее предками, если бы кому-нибудь разрешили туда заглянуть.
- Я верю в Озму, - твердо сказал Страшила.
Безмозглый дурак, подумал Лестар, но больше ничего не сказал.
Суд Скроу не заставил их долго ждать. Когда солнце достигло зенита, служители развернули зеленый ковер со сморщенной кромкой. Повсюду были разложены бесформенные подушки, прокисшие от плесени.
- Стойте, пока ее высочество не сядет, - сказал переводчик, укладывая в виде решетки оставшиеся волосы на своей бледной куполообразной голове.
- Тогда вы тоже можете сесть.
Шесть слуг помогли ей выбраться из купе. Ее мышцы были бесполезны для поддержания ее тела, а ее большое, обвисшее лицо искривилось в швах перекрывающейся кожи.
Она морщилась от боли при каждом шаге. Пожилая женщина, монолит древней матроны Скроу, размером со всех ее слуг, стоящих вместе. Как пчелиная матка среди трутней.
Ее лицо было испещрено зелеными и фиолетовыми пятнами, своего рода церемониальными отметинами.
Аромат тимьяна и лилий, достаточно приятный, не мог полностью скрыть животный запах.
- Принцесса Настойя, - сказал переводчик на понятном озишском, - позвольте мне представить Элли Смит из неизвестных мест и ее спутников, Льва, Пугало, джентльмена, одетого в Жесть, и мальчика, о котором вам рассказывали. Затем он повторил строки на Скроу, чтобы указать, как он будет действовать дальше.
- Здравствуйте, - сказала Элли, делая реверанс.
