"Хотя, если бы вы предложили эту вашу метлу, - сказала женщина, - я полагаю, я могла бы рискнуть своей профессиональной репутацией. Это красивый предмет."
Лестар прошел дальше, не ответив. Милю или две спустя он остановился, чтобы затянуть шнурок на ботинке, и, оглянувшись, увидел, что женщина, корова и ребенок немного свернули на север через какие-то луга. Лучший маршрут к Изумрудному городу и Гилликину за его пределами пролегал между Келлсуотером и Рествотером, через дубовый лес, так что теперь он мог предположить, что находится недалеко от перевала Кумбрисия. Это оказалось правдой.
Разгар лета на берегах реки Винкус. Он искупался в ней. Комариная чума была уже позади, ее отгонял устойчивый ветерок, дувший с гор Великого Келлса, который, словно прозрачные ломтики дыни, начинал неуловимо нависать справа от него. Река Винкус текла здесь широко и неглубоко, и даже под самым жарким солнцем была ледяной и холодной, ибо ее питали тысячи ручьев, каскадами стекавших с сосновых склонов гор.
По-прежнему никаких животных. Никаких стад танцующих горных пони, никаких черепах, проводящих декаду или две посреди тропы, даже очень мало птиц, да и те слишком далеко, чтобы их можно было идентифицировать. Казалось, от него исходило такое зловоние, что животный мир отступал от него по мере того, как он двигался на север и восток.
Однажды вечером он попытался остричь свои волосы, так как они падали ему на глаза. Его армейский нож затупился от чистки корня дикобраза, и его попытки наточить его на камне ни к чему не привели. Стрижка превратилась в завтрак свиньи, и в конце концов он бросил нож и потянул за волосы, вырывая их с корнем, пока кровь не попала ему в глаза.
Он подумал, что кровь могла бы освежить его поврежденные слезные протоки, и на мгновение вообразил нечто похожее на облегчение - облегчение, - но оно не пришло. Он вытер лицо и завязал волосы сзади, терпя пот и сырость от тяжелого груза волос.
Горы, которые теперь были ближе, вырисовывались как своего рода гнетущая компания, их аромат гранита и бальзама ни с чем не спутаешь, непохожий ни на что другое и такой же безутешный, как и все остальное. Их миллион лет поднятия собственных голов были всего лишь миллионом лет, не более того. Лето шло, солнце садилось все раньше, однажды он уловил запах лисы на ветру и почувствовал, как у него разыгрался аппетит - увидеть лису. Простая лиса, пробегающая мимо по своим делам. Он не видел никакой лисы.
Мир казался карательным в своей красоте и сдержанности. Иногда, подумал Лестар - его первая мысль за многие недели, - иногда я ненавижу эту нашу чудесную страну. Она так похожа на дом, а потому не дает тебе покоя.
ЗАТЕМ ОН пришел к месту, где Винкус протекал мимо ряда небольших озер - не более двух или четырех километров в длину, и все они узкие. Очевидно, они были сформированы одним и тем же ландшафтом, потому что в них чувствовалась какая-то семейная атмосфера. Вода была свежей и подвижной, и хотя он не видел рыбы, Лестару показалось, что там были косяки, скрытые от глаз.
Лиственницы, березы и тонкая поросль, известная как пиллвуд, образовывали розоватую кайму на дальних берегах. Впервые с тех пор, как покинул Куойр, Лестар прервал свой медленный путь на север. Он потратил целый день, чтобы осмотреться, потому что пейзаж казался ему смутно приятным, а он больше не привык радоваться.
Середина пяти озер имела более веерообразную форму, чем другие, и от узкой точки на юге открывалась широкая панорама низких холмов - страна корзин с яйцами, - которые ловили свет и создавали узоры теней, от одного холма к другому. Он исследовал южный берег озера и обнаружил там плавно закругленный холм размером не больше одного-двух пастбищ, поросший пиллвудом и изрезанный горизонтальными выступами гранита или ферменной конструкции, он не мог сказать, чего именно.
Трава под деревьями была равномерно подстрижена и усеяна пометом, так что поблизости бродило стадо жвачных животных, поддерживая газон в чистоте. Это придавало заведению домашний вид.
Лестар сел, прислонившись спиной к дереву, и посмотрел на воду, по которой дул южный ветер, и на кончиках волн играли полосы света.
Это могло бы стать домом, подумал он; достаточно красивым, чтобы терпеть, и никого вокруг. Запредельное из запредельного. Незер-Хау, он назвал его, как, будучи полезным старым словом для обозначения холма. И как это помпезно - называть место только потому, что вы сами отдыхали там какое-то время!
Но он закрыл глаза и погрузился в нечто вроде сна наяву, как делал это один или два раза до этого. Он видел себя сидящим там, почти дремлющим, более взрослым, чем в начале пути, но все еще потерянным, как большинство молодых людей, и более потерянным, чем большинство. Не имея представления о профессии, не умея совершать ошибки, не у кого учиться, некому доверять, нет врожденных добродетелей, на которые можно было бы положиться... и нет возможности заглянуть в будущее.
