Шмидраднер положил перед ним ведомость и велел расписаться на квитанции. Когда Франц увидел цифры, стоявшие в ведомости, он чуть не лишился дара речи.
— Но это же, — пробормотал он, — это же с ума сойти можно! Тут ведь вычетов больше тысячи шиллингов, значит, я получу почти столько же, сколько получал учеником.
— Мне ты можешь этого не говорить, — одернул его Шмидраднер, — не я это выдумал, а кроме того, тебе надо сейчас же подняться к шефу.
— Я тороплюсь домой.
— Он хочет сказать тебе несколько слов, — пояснил Шмидраднер.
Быстро расплатившись с теми, кто еще не получил денег, Шмидраднер закурил сигарету. Выглянув в окно — посмотреть, кто еще остался во дворе, — он не поверил своим глазам.
Там в машине сидел Бетрай. Но уже не так, как утром, стыдливо прячась за кустами, а нахально, у самого въезда. Шмидраднер видел, что Бетрай через открытое окно машины разглядывает каждого идущего по двору рабочего, и ему показалось, что Бетрай кого-то ждет.
«Теперь не хватает только, — подумал он, — чтобы Бетрай открыл дверцу, а кто-нибудь из наших людей сел к нему — и поминай как звали».
Надо, чтобы старик это видел!
Подрядчик сидел в своей конторе и рассказывал Своссилю историю про человека, сманивающего рабочих, так, как он слышал ее от Шмидраднера. Он спросил Своссиля, не может ли тот сперва все разузнать. Потом подвел его к окну, чтобы показать, где сегодня утром якобы стояла машина вербовщика.
— Чего вам еще, — сказал Своссиль, — вон он опять там стоит, — и указал на машину у ворот.
— Кто? — удивился подрядчик.
— Да Бетрай же, — отвечал Своссиль, — вон там, в «эскорте». С ума сойти, как он его надраил.
— А откуда тебе известно, что это он и есть? — поинтересовался подрядчик.
— Так ведь я ж его знаю.
— Лично? — спросил Хёльблинг.
— Нет, — ответил Своссиль и рассмеялся: очень уж недоверчиво прозвучал вопрос.
Раздался стук в дверь. Подрядчик весьма неприветливо отозвался:
— Войдите.
Вошел Франц и остановился у двери. Он старался понять, о чем говорили эти двое.
Явно не о пустяках. Хёльблинг яростно что-то втолковывал Своссилю, а Своссиль то и дело кивал головой, становясь, однако, все решительнее.
Когда Хёльблинг стал развивать свой план, который намеревался тут же осуществить, Своссиль вдруг заявил:
— У меня есть идея.
— Тогда хватит болтать! — Подрядчик обрадовался, что наконец расшевелил Своссиля, — Иди и сразу берись за дело! — Он полез в нагрудный карман, вытащил тысячешиллинговую бумажку и сунул в руку Своссилю.
— Вот тебе для начала, — сказал Хёльблинг, — а когда выставишь отсюда эту скотину, получишь еще столько же. И не забудь, что я тебе говорил: никакой уголовщины!
Своссиль вышел, а подрядчик встал у окна.
— Поди-ка сюда, — подозвал он Франца. — Интересно, стоит ли Своссиль таких денег.
Какое-то время Франц тоже смотрел в окно, но, так как Своссиль не показывался, он сказал:
— Вы меня звали!
— Ах да, — проворчал подрядчик, — только обожди еще минут пять.
«Но не больше, — подумал Франц, — и я хочу поспеть домой к обеду. И потом мне надо переодеться, не могу же я в таком старье ехать с Эрной к зубному врачу».
Тут наконец показался Своссиль. Он толкал перед собой тачку, полную песка, а в песке торчала лопата.
Приблизившись к воротам, он с молниеносной быстротой стал швырять песком в машину. Внутрь попало не больше трех лопат песка, так как Бетрай, который все время наблюдал за рабочими, сразу дал полный газ и укатил.
Подрядчик рассмеялся. Дружески хлопнув Франца по плечу, велел ему сесть. Затем сел сам, долго ерзал на стуле, пока не устроился поудобнее, и приветливо взглянул на Франца.
— У нас еще есть время, правда? — спросил он.
— Да, — коротко отвечал Франц. Он боялся, что подрядчик здорово его задержит.
— А если уж у людей есть время, — продолжал Хёльблинг, — то надо им когда-нибудь и поговорить друг с дружкой, по личному делу, я хочу сказать.
— Да, — согласился Франц.
— Потому что по работе, — заметил подрядчик, — по работе мне не к чему придраться. Ну а если кто хочет строиться, тогда дело касается не только работы. Тогда надо знать, что человек об этом думает. Верно я говорю?
— Да-да, — отвечал Франц.
— Ну вот, мне представлялось, что со временем ты выбьешься в люди.
— А почему бы и нет? — сказал Франц.
— Вот видишь! — с довольным видом констатировал Хёльблинг. — А если ты хочешь выбиться в люди, стать десятником к примеру, то надо спросить себя: какие у меня на это шансы.
— Ну, конечно, — сказал Франц, — но в данную минуту не так уж важно, когда я стану десятником.
— А что для тебя важно в данную минуту? — поинтересовался подрядчик.
Франц не посмел сказать, что в данную минуту он больше всего хочет уйти.
— Не надо стесняться, — сказал Хёльблинг, — можешь спокойно сказать: самое важное — деньги. Они для всех важны, и стыдиться тут нечего. Для меня это так же важно, как для тебя. И о деньгах можешь говорить со мной вполне откровенно. Хотя, — произнес он протяжно, — есть ведь еще и завтра.
— Да, разумеется, — сказал Франц.
